Десятки ступеней вниз, ведущие во внутренний двор, дались Моргану с трудом. Он отчаянно хотел верить, что Ивэн прав, иначе умереть самому — было бы не так уж скверно. Им вновь овладела слабость. Он не хотел, да и не мог представить себе самое худшее, пока племянник убеждал его в обратном. Узкая тропинка, ведущая в часовню, была засыпана снегом. Морган чувствовал, что Ивэну хочется бежать со всех ног. Все его тело звенело от напряжения, как у хищника перед броском, но он стискивал зубы, осторожно подстраиваясь под неуверенный шаг дяди. Он замер, и оскалился, когда из-за угла замковой стены на них едва не налетел Стейн.
— Ивэн? Слуга пришел за мной, сообщив, что Совет… — Локхарт поменялся в лице, глядя в упор на Моргана.
Он не успел договорить. Ивэн схватил его за ворот плаща.
— Ты правда думал, что я прикажу оставить ее? — проревел он и побежал вперед.
Анна хотела было подхватить Моргана, но отец опередил ее, рассеянно сжав друга в крепких объятиях. А девушка в это время быстро юркнула за супругом, и скрылась за углом.
— Я жалел, что не запер тебя в своем доме, чтобы знать, чем все кончится. Прости, — проговорил он. — Я должен был это сделать. Рад видеть тебя живым.
— В ту ночь в твой дом пришел не я. Это была скверна, — голос Моргана не слушался, срывался, переходя в хрип, пока Стейн помогал ему идти.
— Я знаю, — он легко похлопал друга по спине. — Быть может, благодаря тебе, я никогда не чувствовал ее на своей шкуре.
Когда они вошли в часовню, Ивэн стоял на коленях перед алтарем, как в тот день, когда Морган застал его в этом месте в день коронации. Анна сидела рядом на молитвенной скамье и нервно заламывала пальцы.
Отпевальный алтарь был пуст. Саван лежал скомканным на полу.
— Я не безумец, — проговорил Ивэн, оглянувшись на них.
Он легко вскочил на ноги, обернулся.
— Мой свет, — он кивнул Анне, и в его взгляде было столько тепла, что им можно было согреться. — Прости меня за эти тайны.
Он обернул обе ладони вверх. Белый огонь заплясал, и больно ударил по глазам в полутьме часовни, движение — и к нему вернулась вода, серебристая в свете свечей.
— Я не безумец, — громко повторил он. — Пророк Юстас владел стихиями мира, не так ли? Если желаете, называйте меня Пророком, но я точно знаю — Мириам жива.
Мириам не понимала сама, зачем и для кого решила оставить свой медальон, и обозначить, что ее присутствие в этом мире не прервалось. Едва ли для Ивэна — она не сомневалась, что он чувствует правду. Быть может, она положила его на стол в голубятне для Моргана, на случай если он останется жив. Но ее надежды были хрупкими, как кромка первого льда.
Она не знала, сколько проспала, но едва открыв глаза ее поглотила оглушительная тишина. «Неопалимый» вечно шумел, гудел, жил своей громкой жизнью. Именно тишина оглушала ее больше, чем извечные перебранки моряков.
Она, силясь собрать себя по кусочкам, долго рассматривала резной потолок каюты капитана, раскинувшись на белых простынях. Она вспоминала, как очнулась, ощутив на губах горький вкус противоядия, как увидела лицо Райса, исполненное тревоги и отчаяния. Он выкрал ее из часовни вместе с моряком, заслужившим его доверие. И едва не начал проклинать Селму, когда Мириам, наконец, задышала. Губы плохо слушались, ее шатало из стороны в сторону, как пьяного моряка на суше, но она заставила Райса дать ей возможность оставить в Дагмере опостылевший медальон. Теперь, лежа в его каюте, она не могла объяснить себе почему это пришло в ее голову, как только она вернулась в привычный для себя мир. Но было ли это смертью?
Весь путь от замка до побережья Райс пронес Мириам на руках.
— Что ты видела там, по ту сторону? — спрашивал он ее.
— Лишь пустоту, — раз за разом отвечала она.
Писание обещает всем праведникам вечный Свет и прощение. Мириам не ждало ничего, кроме тьмы. Или же Создатель отвернулся от нее?
Мириам приподнялась на локтях в кровати, и увидела, что на ее краю лежала одежда — ее изумрудного цвета платье, некогда сшитое руками лучших дагмерских портных. Девушка содрогнулась, представив себя лежащей в королевской часовне, ожидающей последней ритуальной встречи с огнем. Или все же это была жизнь? Пустая и бездыханная.
Поддавшись внезапной злости, Мириам вскочила на ноги, едва не запнулась, подстраиваясь под ритм волн, качающих галеон, но всего в каких-то два прыжка оказалась у шкафа, распахнула дверцы и выудила оттуда рубаху, брюки, пояс пошире и кожаный камзол. Она не думала, что Райс не станет возражать.
