Полная неподвижность.
Мысль о затмении пульсировала в висках. Астре готов был вопить.
«Дай мне время! Подожди!»
На груди лепестки мальвий. Хрупкие и ломкие.
«Пожалуйста, не сжигай меня!»
Ветер в сухих стеблях.
«Я велел тебе двигаться! Открой глаза! Пошевели пальцами! Сейчас же!»
Цель всколыхнула пространство. Астре наконец поднял веки, захрипел и закашлял от забившегося в горло песка.
Темнота была почти кромешной. Калека пополз к убежищу, судорожно цепляясь за сухую траву. Сердце колотилось бешено, словно пыталось отработать пропущенные удары.
Почти не чувствуя конечностей, он забрался в шалаш, рухнул на колкую подстилку и зарыдал. Впервые в жизни по щекам текли настоящие слезы. Вода тела слушалась Астре.
Песок был теплым даже в тени. Несколько дней назад Нико спрятал провизию в гуще папоротников, хорошенько засыпав и положив сверху пару камней. С тех пор запасы остались нетронутыми, и это радовало. Юноша торопливо откопал мешок, взвалил на плечи и понес обратно в лес, из которого недавно вышел. Маленькая дикарка бежала впереди. Она останавливалась на каждом шагу и прислушивалась. Потом звала Нико.
Путь к убежищу оказался тем еще испытанием. Влажный воздух прогрелся, а ветра в чаще почти не было. Снова стало душно, грудь и голову сдавливало от жары. Мошки, учуявшие запах пота, липли со всех сторон, некоторые кусали так больно, что слезились глаза. Кожа Нико покрылась красными пятнами и чесалась невыносимо. Пару раз дикарка отбрасывала палкой змей. Без капли страха, будто нашла на дороге обычную корягу.
Нико устал. Потерянный и несчастный, он плелся за девочкой, выбиваясь из сил. Не раз хотелось бросить треклятый мешок, да еще всюду мерещились люди Кирино. От всплывавших в памяти картин недавней резни тошнило, и желудок готов был вывернуться наизнанку, но Нико терпел.
Девочка вывела его из леса и направилась к скалам. Подниматься по крутому склону с грузом в полуденное пекло – хуже не придумаешь. Нико намотал на голову рубашку и почти плавился от жары.
– А-а-а, проклятье! Когда мы дойдем? Это же не то место, откуда мы пришли!
Голос охрип. Выпить бы бочку воды.
– Кари! – призывно махнула дикарка, обернувшись.
– А я что делаю?
Нико с раздражением выбросил пустую бутыль. Дикарка подскочила, подняла ее и стукнула юношу по лбу.
– Бакта!
– Ах ты мелкая!
Цуна отпрыгнула и состроила страшную рожу.
– Сама дура!
Нико смахнул мокрые волосы, удобней перехватил мешок и продолжил подъем. Он представил, что это соревнование на выносливость и где-то с другой стороны горы пыхтит с точно таким же кулем Чинуш. Бурное воображение прибавило сил. Нико упорно следовал за Цуной и оглядывал открывавшиеся внизу просторы. Корабля нигде не было видно. Только сочная зелень, раскаленные солнцем грифельные скалы и песчаная дуга южного побережья. Ветер ничуть не умалял духоту, но хотя бы отгонял назойливых москитов.
Цуна торопилась, и Нико порой терял ее из виду.
– Эй, мелкая! Хочешь, чтобы я помер? Дай передохнуть хоть минутку!
– Тат! – помотала головой дикарка. – Кари!
– Кари… Посмотрел бы я, как ты «кари» с таким мешком, – процедил юноша сквозь зубы.
За чередой каменных арок ждала расщелина. Нико едва сумел протиснуться в нее. Тесный ход зажимал юношу с обеих сторон, словно клешня. Местами приходилось двигаться боком, втягивая живот и держа мешок на голове.
– Чтоб тебя, безмозглая девка! Я же застряну! Куда ты меня тащишь, а?
– На-а-а! – рассердилась Цуна, топнув. – Кари, бакта!
– Оторву я твой язык, когда доберусь, – пообещал Нико, продолжая шаг за шагом продвигаться вперед.
Проход постепенно расширился и вывел к скопищу скальных полостей наподобие пещеры, где они укрывались в чернодень. Цуна выбрала самую маленькую и забралась в нее. Нико надел рубашку, кряхтя, заполз следом и втянул мешок.
