– На резервных складах посольства их не оказалось, – проворчала спецагент. – И вообще пришлось довольствоваться флотскими обносками.
Мне очень хотелось наконец спросить, что ей все-таки понадобилось в коллекторе, но она была жутко бледная. Я, конечно, не сильно разбираюсь в схеме взаимодействия лондонской полиции со СМИ, но в части общественной репутации уверен: мертвый агент ФБР испортит ее гораздо эффективнее, чем живой.
– Надо найти место, где вы сможете обсохнуть и согреться, – сказал я. – Кто ваш дублер?
– Мой кто?
– Ну, вы же из Штатов, там без дублеров никто не работает.
– Времена сейчас трудные, – буркнула спецагент, – ресурсы ограничены.
И как-то странно отвела глаза.
Ага, подумал я. Вот, значит, какое у нас кино. Про благородного героя, которому мерзкие канцелярские крысы ставят палки в колеса и который, взбунтовавшись, решает раскрыть дело в одиночку.
– А в посольстве вообще знают, что вы здесь? – поинтересовался я.
– Да черт с ним, с посольством, – махнула она рукой, – ваши-то дублеры где?
– Черт с ними, с дублерами, – вклинился Кумар, – сами-то мы где?
– Мы все еще в канализации, – ответил я. – И нам надо понять, как отсюда выбраться.
– А какие есть варианты? – спросила Рейнолдс.
– Путь номер один: наш, и не только наш, любимый водосливный канал, – сказал сержант. – А номер два – вон та мрачная таинственная дверь.
С этими словами он встал и двинулся к двери, чтобы заглянуть туда.
– Я за дверь, – высказалась Рейнолдс, – если только она не приведет нас обратно в коллектор.
– Это вряд ли, – сказал Кумар, – я, конечно, не такой знаток архитектуры, как Питер, но уверен, что здесь уже подземка.
Я огляделся. Кумар, похоже, был прав. Низкий потолок, шершавые бетонные стены и цементный пол указывали на то, что эту часть метрополитена строили в середине двадцатого века. В Викторианскую эпоху все отделывали кирпичом, а современные станции метро – это сплошь гладкий бетон и пластиковые панели.
Кумар шагнул в дверной проем.
– Здесь лестница вниз, – сообщил он. – Но без фонарей будет чертовски трудно спускаться.
– У меня есть запасной, – сказал я, вставая. Легонько ткнул Рейнолдс носком ботинка.
– Морпехи, подъем!
– Очень смешно, – фыркнула спецагент, но тоже поднялась.
Кумар отошел, пропуская меня в дверь первым. А я по-быстрому слепил еще один светлячок, тщательно заслоняя его спиной от Рейнолдс. Шарик осветил витую лестницу с металлическим каркасом и деревянными перилами.
Точно подземка, подумал я.
– Смотрите-ка, – заметил Кумар, – вверх она тоже вела, но ее перекрыли.
Точнее, заложили как попало шлакоблоками.
– Пробиться не сможем? – спросил я.
– Даже если б было чем, – ответил Кумар, – мы же не знаем, открыт ли лестничный колодец наверху. При реконструкции станций их частенько заваривают, а то и бетонируют.
– Ну, тогда вниз, – пожал я плечами.
– Как вы это делаете? – спросила вдруг Рейнолдс у меня за спиной.
– Что делаю? – «не понял» я, ускоряя шаг.
– Свет, – пояснила Рейнолдс, – как вы его зажигаете?
– Да, кстати, как? – подключился Кумар.
– Это просто игрушка, плазменный шарик, – ответил я.
Она развернулась, вышла обратно в помещение. Сравнивает, смекнул я, с тем, что висит под потолком. Ну почему ФБР не прислало к нам агента поглупее? Или хотя бы менее инициативного и более законопослушного, который вообще бы сюда не сунулся?
Я чуть ли не бегом бросился вниз, чтобы избежать дальнейших объяснений.
– Ну, по крайней мере, из канализации выбрались, – заметил я.
– А вы себя нюхали? – отозвался Кумар. – Канализация останется с нами, куда бы мы ни пошли.
– Но есть и светлая сторона, – возразил я, – тут некому на это жаловаться.
– Полезная безделушка, – сказала Рейнолдс, глядя на светлячка, – от батареек работает?
– О, кстати, – «вспомнил» я, – зачем вы все-таки спустились в коллектор?
– Да, точно, вы же должны нам кое-что объяснить, – добавил Кумар.
– Перед моим отъездом мать Джеймса показала мне его электронную переписку, – сказала Рейнолдс, – он пишет, что влился в лондонское художественное подполье. «В буквальном смысле «подполье», – говорилось в одном письме.
– Неужели? – протянул я. – И поэтому вы полезли в канализацию?
– Не смешите, – фыркнула она, – я видела заключение ваших криминалистов по грязи на ботинках. Оно свидетельствовало о том, что Джеймс спускался в коллектор.
– Коллектор большой, – заметил Кумар.
– Верно, – согласилась Рейнолдс, явно довольная собой, – но я изучила сеть люков в окрестностях дома жертвы. И представьте, один из них закрывался совсем неплотно. А на крышке были свежие царапины – подозреваю, ее открывали ломом.
– Вы пытались опровергнуть алиби Закари Палмера, да? – спросил я. – Проверяли, не прошмыгнул ли он в коллектор мимо камер наблюдения?
– В том числе, – кивнула спецагент, – как вы думаете, насколько глубоко нам предстоит забраться?
– Если шахта уходит до Центральной линии метро, – сказал Кумар, – то метров на тридцать.
– Это сто футов, – пояснил я.
– Констебль Грант, вы будете удивляться, но я знакома с метрической системой мер, – огрызнулась Рейнолдс.
– Слышите? – насторожился сержант.
