Бетани лежала в постели, прислушивалась к завыванию ветра и никак не могла уснуть. Она ненавидела такие вот бессонные ночи, когда казалось, что сам старый дом вдруг обрел голос и тихо, угрожающе шепчет изо всех своих углов.
Теперь ей показалось, она слышит тихий стон. Бетани села и прислушалась. Это, наверняка, был не ветер. Она ясно слышала, что где-то совсем недалеко, в доме жалобно стонет человек. Первым побуждением было — укрыться с головой в постели, но через некоторое время она уже осторожно пробиралась по коридору к комнате Дины. У закрытой двери Бетани прислушалась. Внутри было тихо. Она пошла обратно, мимо своей комнаты и вышла на галерею.
Стон послышался опять, и теперь она знала, откуда. Открыв дверь в комнату Грейс, Бетани увидела, что та лежит на смятой постели в том же халате, что загорелся на ней сегодня вечером. На тумбочке валялась пустая бутылка из-под виски.
— Тео? Тео, это ты? — простонала Грейс.
— Нет, Грейс. Это Бетани.
Она нагнулась, чтобы расправить постель, но Грейс схватила ее за руку.
— Дженифер? О Дженифер, прости меня. — Бетани застыла от неожиданности.
— За что? — спросила она низким, напряженным шепотом.
— Это моя вина. — Грейс зашевелилась. — Это из-за него. Я ревновала… — Ее голос превратился в невнятное бормотание. Бетани выпрямилась. — Прости меня, Дженифер! — почти закричала вдруг Грейс, в ее голосе была мучительная мольба.
— Я прощаю тебя, — тихо прошептала Бетани; голова Грейс упала на подушку — она спала.
На следующее утро, пока Бетани одевалась, голова ее была занята только одним — значило ли то, что она услышала от Грейс вчера ночью, что именно она убила Дженифер. Она вышла в зал; там, за столом, сидел Адам, и она сразу же позабыла обо всем, что занимало ее мысли с утра.
— Адам! — закричала она, не в состоянии скрыть свою радость.
Он смотрел, как она сбегает по лестнице; во взгляде его светилась любовь.
Все ее существо рвалось к нему в объятия, но она знала, что никогда не позволит себе этого в доме; может быть, и вообще никогда уже больше им не обнять друг друга.
— Когда ты вернулся?
— Очень поздно. С последним поездом. — Он легонько сжал ее руки. — Я так по тебе скучал, — сказал он тихо.
Она высвободила руки, взволнованно вглядываясь в его лицо.
— Так ты скучал. Неужели?
Адам перестал улыбаться.
— Ты сама знаешь, Бет.
— Но ты был с Салли, так ведь? Это ведь правда? — Она отвернулась. — Не надо отрицать этого, пожалуйста.
Он подвинул ей стул.
— Сядь, Бет. Лучше не привлекать внимания, если кто-нибудь войдет.
— Да, я навестил ее, — сказал Адам, когда они уселись. — Я должен был ее увидеть. Сначала одну девушку убивают рядом с домом, теперь другая уезжает посреди ночи; я должен был убедиться, что она действительно уехала в Лондон.
Она подняла на него глаза.
— Прости меня, Адам. Мне так стыдно.
— Адам, ты приехал! — Он неохотно оторвал глаза от Бетани и поднялся, чтобы приветствовать свою мачеху.
— Удивительно, как все начинает идти вкривь и вкось, стоит тебе уехать. — Эсме села за стол и сдержанно добавила:
— Доброе утро, миссис Райдер.
— Доброе утро, миссис Трегаррик. Я думаю, мне пора к Дине, она, должно быть, уже проснулась.
— Я надеюсь, доктор Сандерсон скоро приедет, — сказала Дина. — Я больше не могу лежать.
— У него есть и другие пациенты, кроме тебя. — Ответ Бетани прозвучал немного резче, чем следовало. — Все равно тебе нельзя еще выходить — там сильный ветер…
— В постели такая скука. Хорошо, хоть Адам вернулся. Ненавижу, когда он уезжает.
— Бабушка и Тео, по-моему, очень старались, чтобы ты не скучала. Да и мама тоже.
— Они очень забавные, на свой манер. Как они всполошились, когда я им наконец сказала! Меня совсем заела скука и надо было с ней как-то бороться. Ну, я и не устояла перед соблазном.
Бетани повернулась к ней.
— Сказала? Что ты им сказала? Дина ехидно усмехнулась.
— Вы мне все равно не поверите, миссис Райдер. Доктор, как и ожидалось, объявил, что Дина вполне может встать с постели.
Бетани проводила доктора и теперь стояла перед домом, глядя, как его машина исчезает из вида. Она уже повернулась, чтобы уйти, когда услышала за спиной чьи-то шаги. Она обернулась, опасаясь увидеть Тео, но тут же расслабилась и улыбнулась — это был Адам.
— Как Дина?
— Слава Богу, ей разрешили вставать. Она не помнила, как они оказались за углом дома. Адам крепко прижал ее к себе. Бетани не противилась его настойчивым губам; последний раз, говорила она себе, последний раз, и мне хватит до конца жизни.
— Это не правильно — то что мы делаем, — сказала она слабым голосом, когда наконец смогла говорить.
— Я знаю, но это — последний раз. До твоего отъезда я постараюсь не встречаться с тобой наедине.
Она прижалась лицом к грубой шерсти его свитера.
— Это место пугает меня, Адам. Пока я в доме, мне все время кажется, что за мной кто-то подсматривает.
— Вот хоть один повод радоваться, что ты уедешь, но я не представляю, как я теперь буду жить без тебя.
Она посмотрела на него.
