Непонятно было, расслышал ли ее Адам; он по-прежнему глядел на стену над каминной доской. А затем повернулся к ней со странной улыбкой:
- Полиция перевернула тут все вверх дном в поисках орудия убийства. Они ничего не нашли, никаких следов крови. Но, - добавил он, - это не исключает того, что один из них мог быть использован убийцей.
- Я думаю, мне пора спать, - объявила Эсме.
Тео поднялся, чтобы налить щедрую порцию бренди себе и Грейс.
Бетани ставила на стол чашку, когда послышался странный звук. Все взгляды обратились к камину; комната наполнилась звуком глухих ударов, следующих один за другим с бешеной скоростью. Адам отшатнулся от огня, когда в облаке черной золы туда упала крупная птица. Пламя моментально поглотило ее на глазах перепуганных зрителей.
- Это к беде, - сказала миссис Пенарвен дрожащим голосом в наступившей затем тишине.
- Мы прокляты! - неестественно высоким голосом закричала Грейс и зашлась истерическим смехом.
Когда Бетани вернулась из Дининой комнаты,.
Адама в холле уже не было, не было там и гончих.
У камина со стаканом бренди в руке стоял Тео, он что-то говорил сидящей рядом Грейс; по тому, как они вдруг замолчали при ее появлении, она догадалась, что речь шла о ней.
- А вот и наша веселая вдова, - вяло произнесла Грейс. Пламя камина отбрасывало причудливые тени на ее раскрасневшееся лицо. Оба еще более опьянели за те двадцать минут, что Бетани отсутствовала.
- Не обижайтесь на нее, - сказал Тео с нахальной улыбкой. - Она просто ревнует.
- С какой стати миссис Трегаррик должна ревновать меня? - сказала Бетани, мечтая только о том, чтобы скорее убежать отсюда, по возможности не теряя достоинства.
- Я как раз рассказывал о ваших подвигах на болоте. Как вы рисковали жизнью, чтобы спасти девочку, и все только потому, что Адам попросил вас об этом.
Бетани запаниковала.
- Я не рисковала жизнью! Мне ничего не грозило, я просто беспокоилась за девочку. Это что, по-вашему, неестественно?
- Все беспокоятся о моей дочери, - устало произнесла Грейс, наливая себе бренди. - Просто удивительно, как сильно все беспокоятся о моей дочери. - Она быстро выпила и налила себе снова. - После того, как Розанна расскажет всем о птице, нам трудно будет подыскать прислугу в дом. - Она еле заметно вздрогнула. - Это меня пугает. Должно случиться какое-то несчастье.
- Что за чепуха, - возмутился Тео, - ты делаешься суеверной.
- Местные придают большое значение таким приметам, - заметила Бетани.
Тео подошел к ней ближе, и она непроизвольно отшатнулась.
- Ну и что же может случиться? - сказал он хриплым шепотом. - Гоблины выйдут из леса и зарежут вас, пока вы спите?
- Дженифер Хенекин убили не гоблины. Глаза Тео недобро блеснули.
- Так вот что вас беспокоит. Значит вы раскопали, кто это сделал, и вам не нравится ответ. Бетани задержала взгляд на его лице. Тео засмеялся, и его смех подхватила Грейс; в ее голосе звенели истерические нотки. Он отошел к ней и обнял рукой за плечи. Теперь оба громко хохотали, визгливый звук отражался от стен зала, давил со всех сторон на Бетани.
- Замолчите! - крикнула она, закрывая уши руками. - Замолчите, слышите меня!
Ее крик вызвал новый приступ насмешливого хохота; она, не отрывая рук от ушей, выбежала из комнаты. У нее было одно желание - убежать как можно дальше и никогда не видеть больше этих людей. Но, пробежав несколько ярдов, она остановилась и опустила руки - здесь не было слышно безумного смеха, было тихо и спокойно.
Она долго стояла там, вслушиваясь в окружающее ее безмолвие. Может быть, где-то рядом бродит душа Дженифер, лишенная вечного покоя, пока ее убийца не будет наказан.
Бетани услышала какой-то звук - совсем рядом; крик страха готов был сорваться с ее губ.
Адам изумленно остановился, увидев ее; они посмотрели друг другу в глаза; она вскрикнула и бросилась в его объятия.
Глава 9
Он целовал ее и не мог остановиться; да она и сама этого хотела. Это были жестокие, жадные поцелуи, - но она и не искала сейчас нежности; в железных объятиях Адама она испытывала то, что тщетно пыталась найти с Джонни. Потом, потом будет время думать и раскаиваться, но сейчас...
Не имело значения, что человек, которого она так любит, может быть, целовал другую девушку за минуту до ее смерти, а руки, которые сжимают ее, когда-то были обагрены кровью - неважно, что он муж другой женщины. Ужасно было то, что ее сердце отдано человеку, для которого женщины - всего лишь пешки в бесконечной любовной игре.
- Мне надо идти, - дрожащим голосом сказала она и попыталась отстраниться, но он только крепче прижал ее к себе.
- Ты можешь думать обо мне все, что угодно, - хрипло говорил он, - но я люблю тебя и хочу, чтобы ты это знала, хотя поклялся не открывать своей любви. Ты мне не веришь?
Она подняла на него взгляд.
- Почему я не должна тебе верить? Ты убедителен; тебе, наверное, часто приходилось говорить такое?
Она опять попыталась вырваться, но его руки впились в нее железной хваткой, а глаза, расширенные, как от боли, смотрели так пристально, что она не выдержала его взгляда и опустила голову.
- Я хочу знать, что ты имеешь в виду.
