– А во-вторых, что такое могло случиться, что надо с шумом и грохотом врываться в помещение, где я работаю?
– О вашем изобретении знают в Америке!
– Ах, это… и что?
– Вам известно об этом?
– Благодаря одному проходимцу.
– Ему грозят электрическим стулом.
– Что за чушь! Откуда сведения?
– В интернете вычитал.
– Понятно. Его выбор, – сказал профессор, выдержав паузу. – Но я бы ему обыкновенным дубовым стулом дал по голове.
– Но он отрицает свою вину. Говорит, это не его идея. Он назвал ваше имя.
– И что?
– Ему не поверили. Сказали, что о таком учёном никому ничего неизвестно, а стало быть, его не существует… и что он просто хочет выкрутиться… выставляя в качестве аргумента ложные сведения, – Алик задыхался от волнения. – Помогите ему, Ангел Серафимович!
– Ах, вот ты зачем пожаловал.
– Ангел Серафимович…
– Не называй меня по имени! – рассердился профессор. – Это некорректно в контексте нашего разговора.
– Вы же сами…
– Зови, как прежде «доком», по-американски, если ты на его стороне. Вот когда меня признают в научном мире, тогда я ещё подумаю. А так увольте. Я ничего не изобретал и ни о чём не ведаю.
– Да разве в этом дело!
– В этом, мой дорогой! Он обокрал меня бессовестнейшим образом! И помощи от меня не дождётся! Туда ему и дорога! За это, кстати, на электрический стул не сажают. Пусть не врут. Информаторы бьют на жалость.
– Я вас не узнаю, профессор…
– Просто ты меня не знаешь. И потом, как можно надеяться на помощь того, кого не существует в природе, а? И хватит об этом. Как твоя Марина?
– Хорошо, док. Грудь стало такой, какую она хотела. Благодарит вас.
– Вот и наслаждайтесь. Хоть кого-то осчастливил. А теперь оставь меня. Я работаю.
Прошло ещё две недели.
Профессор трудился на износ. За это время он просчитал механизм биологического возврата и понял, что всеобщее обновлении организма с помощью его БНРа вполне возможно, но для этого мозг должен пойти на определённые жертвы, то есть, ему необходимо освежить себя, взбодрить, основательно почиститься, удалить полученную в результате прожитых лет информацию до желаемого предела…
Профессор встал, походил немного, как зверь, загнанный в клетку, снова сел. Если он на верном пути, то осталось совсем немного, чтобы решить проблему биологического возврата. Только вот что делать с памятью?..
