– Что, нравится собачка? – гоготнул Гиппократ, приближаясь.
– Прелесть! – умилилась Ольга, подходя поближе и присаживаясь на корточки. – Песик, славненький, иди сюда, познакомимся! – она протянула перед собой раскрытые ладони, чтобы «песик» их обнюхал, и уточнила: – Он же не кусается?
– Это не собака, – поправил ее педантичный Джеффри. – Это Савелий.
– В смысле – не собака? – не поняла Ольга. – Настоящий волк? Но он же ручной, правда? Его можно погладить, или он не любит?
– Вот у него и спроси, – давясь от смеха, посоветовал Гиппократ. – Нет, парень, мне твоя подружка определенно нравится! Погладить! Савелия! Усраться можно!
– А в чем прикол? – подозрительно приостановилась Ольга.
– Савелий, – продолжал зубоскалить кентавр, – можно девушке тебя… гы-гы… погладить?
Савелий неодобрительно рыкнул в его сторону, затем подошел к Ольге и нахально положил голову ей на колени.
– Ой, какой умница! – восхитилась та, обхватила обеими руками здоровенную косматую башку Савелия и принялась радостно его обнимать, гладить и тискать, уткнувшись носом в густую шерсть. – Какой лохматый! А какие у песика уши! А какие лапы! А глазищи какие, умные, как у человека!
– Савелий, – не унимался Гиппократ, – ты смотри, мистралийцы жутко ревнивые, вспомни «Дона Тенорио». Вот кончится полнолуние, кабальеро тебя изловит и по физиономии настучит, чтобы не приставал к его даме.
Савелий повернул морду в его сторону и издал угрожающее недовольное рычание.
– Он как будто понимает все, что ты говоришь! – продолжала восторгаться Ольга. – И обижается на твои шуточки!
– Не будто, – снова поправил Джеффри, – а понимает.
– Он что, разумный?
Кантору надоело это издевательство, и он бесцеремонно прервал умильную сцену с собачкой.
– Ольга, Савелий не собака, и даже не волк, и вообще не животное. Он человек. Цикличный оборотень в состоянии трансформации. Сейчас как раз полнолуние.
Ольга немедленно сконфузилась и убрала руки за спину.
– Ой… извините, ради бога… я не знала… я думала, вы обычная собака… Я никогда не видела оборотней…
– Да брось, – хихикнул Гиппократ, – ему очень даже нравится. Не так часто его ласкают девушки. Обычно они боятся к нему приближаться. Между прочим, совершенно напрасно. Савелий у нас какой-то до неприличия скромный и тихий, даже когда человек. А в облике зверя остается полностью разумным, потому что Жюстин каждый раз что-то над ним колдует.
– Ольга, – напомнил Кантор, – оторвись на минутку от Савелия и позволь представить тебе еще одного великого героя. Джеффри Стоунбридж, лучший лучник нашего времени.
– Ой, извините… – еще сильнее засмущалась Ольга. – Я такая невежа…
– Рад познакомиться, – вежливо сказал Джеффри, пожимая ее руку. – Наслышан о вашем подвиге. Не собираетесь продолжить?
– Ой, что вы… Это тогда случайно получилось… И я с тех пор на всю жизнь перепуганной осталась…
– Оно и видно, – весело заметил Гиппократ, уворачиваясь от Савелия, который сердито клацнул зубами, намереваясь цапнуть насмешника за ногу. – Перепуганная, бедняжка, от собственной тени шарахается…
Это веселье могло продолжаться бесконечно, поэтому Кантор решил больше не тянуть.
– Савелий, – негромко сказал он, поднимаясь, – давай отойдем, пошептаться надо.
– Ты что, действительно ревнуешь? – искренне удивился Джеффри. – Это же глупо.
– Тьфу на вас! – рассердился Кантор. – Озабоченные какие-то… Ладно, можно и не отходить…
Он присел рядом с Савелием, который смотрел на него с некоторой безмолвной укоризной, тоже, видимо, подозревая в неуместной ревности, и тихо объяснил по-поморски:
– Где-то поблизости находится чужой человек. Невидимый маг. Ты ничего не чувствуешь?
Савелий покачал головой, принюхался, фыркнул и недовольно сморщил нос, оскалив свои клыки, слегка великоватые даже для волка.
– От меня спиртным несет? – догадался Кантор, – Ну, отойди от меня и принюхайся получше, может, учуешь?
Джеффри, не говоря ни слова и не меняя выражения лица, коротким плавным движением выдернул из колчана стрелу и как бы мимоходом наложил на тетиву лука, с которым никогда не расставался. Надо же, подумал Кантор, я и не знал, что Джеффри понимает по-поморски. Понял моментально, с полуслова. А вот Гиппократ в языках не силен, ортанский и то коверкает так, что его понимать сложновато. И Ольга не поняла.
– Диего, что ты ему сказал? – с упреком спросила она, провожая взглядом удаляющегося Савелия. – Он обиделся? Почему он ушел?
– Нет-нет, – успокоил ее Джеффри. – Он не обиделся. Он побежал по делу. Не беспокойтесь леди, он скоро вернется.
– А ты что, тоже решил пострелять? – поинтересовался Гиппократ, бросая Кантору арбалет. – Посостязаться захотелось? И не стыдно, с пьяным-то?
– Я не пьян, – упрямо возразил Кантор. Арбалет он все-таки поймал, значит, координация в порядке. Ну, почти. Поймал же…
– Кабальеро достаточно достойный противник даже в нетрезвом состоянии, – поддержал его Джеффри. – Осталось только найти подходящую мишень…
И одними глазами безмолвно спросил – где?
