Вид этой надписи впился в нее, как зубы, и вдруг она снова оказалась в Святилище, притаилась в открытой двери, наблюдая, как Нейт вновь и вновь пытается встать на ноги. Она высвободила руку и провела кончиками пальцев по пожелтевшим ушибам на его торсе. Вдоль изгиба третьего ребра была заметная впадина. Неглубокая впадина там, где должна была быть кость.
– Колтон, – прошептала она в тишине. – Что же ты наделал?
Но когда она подняла голову, то обнаружила, что он спит.
Теперь, когда они вернулись домой, все было по-другому. Колтон знал это. Лейн тоже знала. Это понимание витало между ними без слов, пока они стояли у выхода из аэропорта, время мчалось все быстрее, прохладный октябрьский воздух проносился мимо в потоке людей у терминала. Колтон старался не чувствовать себя виноватым из-за строящейся стены секретов, когда он сошел с тротуара и вызвал ей такси.
Она попросила о совместной поездке, но он отказался. Во-первых, они ехали в разные стороны. А во-вторых, у него была глубокая неприязнь к городским такси. Он попытался представить, на что будет похожа поездка в нем. Втиснуться на заднее сиденье машины, которую, вероятно, не мыли несколько недель, прижаться коленями к коленям Лейн в пробке на Пайке. Это казалось непосильной задачей до завтрака, а он не был настроен на греческую трагедию.
В любом случае он уже видел внедорожник, поджидавший его в дальнем конце зоны погрузки.
– Как ты думаешь, он появится? – спросила Лейн. – Нейт?
Она пыталась притвориться, что не боится. Как будто мысль о Нейте, скрывающемся за углом, не пугала ее. Но ей не удавалось никого обмануть. Она стояла, кутаясь в пальто, ее глаза метались от лица к лицу. Мимо прошел бизнесмен, грохоча багажом, и она чуть не выпрыгнула из кожи.
– Не волнуйся о Шиллере, – ответил Колтон, держась одной рукой за заднюю пассажирскую дверь. – О нем позаботятся.
Он широко распахнул дверь, но она не села.
– Кто?
– Квалифицированные специалисты, – сказал он, чувствуя глубокую усталость. – Не первокурсница колледжа.
Она не сдвинулась с места. Делейн выглядела очень маленькой, неуверенно расположившись на обочине, ее волосы развевались на ветру.
– Я беспокоюсь о его маме.
– Это потому, что ты хороший человек. – Он вытащил бумажник из заднего кармана. Извлек две хрустящие двадцатидолларовые купюры. – На проезд.
Она посмотрела на деньги так, словно он предлагал ей пузырек с ядом.
– Я не могу принять это.
– Не будь невежливой, Уэнздей. – Он поднес деньги к ее носу. – Возьми.
– Нет, спасибо.
Таксист на водительском сиденье был не настолько нетерпелив, чтобы кричать, но он был достаточно нетерпелив, чтобы перекинуть руку через соседнее сиденье и зыркнуть на них.
– Если ты не потратишь деньги на поездку, – сказал Колтон, – то я потрачу их на цветы. Тебе нравятся розы?
– Они мне не нравятся.
– Прекрасно. Сорока хватит на дюжину.
– Ты невыносим. – Она выхватила купюры из его рук.
– Не за что.
Он придержал дверь, пока она не забралась внутрь. Как только Делейн пристегнулась, Колтон мягко закрыл дверь. Он смотрел, как такси отъезжает от стоянки, как оно вклинивается в серебристую линию автобусов, кроссоверов и полицейских машин. Он все равно подумал о покупке цветов.
Колтон не двинулся с места, как только она скрылась из виду. Он остался на месте. Один на обочине. Камушек в текучем потоке путешественников. Глядя на часы, изучал потоки людей, пока не увидел знакомую фигуру, присевшую на соседнюю скамейку.
– Хейс. – Колтон сунул руку в карман. – Рад тебя видеть.
Эрик не ответил ему взаимностью.
– Должен сказать, за то время, что мы дружим, ты наделал много глупостей, но это, должно быть, самая идиотская.
– Ты так думаешь?
– Это был не комплимент. – Эрик окинул его взглядом через прохладный терминал. – Неужели твое эго настолько велико, что ты решил, что сможешь провезти Майерс-Петрову через весь Чикаго и не попасться?
Колтон подумал о том, как он проснулся в бесцветном полумраке тихого рассвета и обнаружил Лейн, раскинувшуюся у него на груди. Ее сердце билось в его коже. Каждая ее частичка ощущалась совершенно живой, твердой, и на мгновение он с трудом вспомнил, для чего все это.
– Я не привозил ее в Чикаго, – сказал он. – Она привезла меня.
Хейс наклонил голову, изучая Колтона сбоку.
– В любом случае вы оба все испортили. Полиция начала задавать вопросы. Пройдет немного времени, и они начнут копаться и в других делах.
– Может, им стоит.
К его удивлению, Хейс разразился горьким смехом.
– Да, – сказал он. – Может, и стоит.
Колтон нахмурился и посмотрел на него.
– Что с тобой?
Эрик пожал плечами.
– На прошлой неделе мне позвонила сестра. Мою бабушку перевели в хоспис.
– Мы почти у цели, – сказал Колтон. – Ей просто нужно продержаться еще немного.
– Да, мужик, я так не думаю. – Хейс наклонился вперед, положив локти на колени. – Я навещал ее в выходные. Медсестры сказали, что она разговаривала с моим дедушкой. Они сказали, что пожилые люди иногда так делают, когда готовы уйти.
