Симону показалось, что земля под ним покачнулась. Будто он стоит в шторм на палубе корабля. Картины минувшей ночи вспыхивали одна за другой в его памяти. Машина на обочине дороги. Женщина беседует с водителем, затем садится к нему в машину. Обломанные ветки, загородившие путь. Мотороллер. Красный мотороллер Мелины! Затем ему вспомнилась и полицейская машина, которую он заметил у велосипедной дорожки. Почему ему не показалось странным, что здесь полиция? Не для того же, чтобы следить за ходом уборки сучьев с дороги!
Он хотел спросить, жива ли Мелина, но вспомнил, что Хеннинг что-то говорил о больнице.
– Судя по тому, что я слышал, она получила тяжкие телесные повреждения и лежит сейчас в городской клинике, – сказал Хеннинг, будто прочитав мысль Симона. Он переложил лопату в левую руку, а правую положил Симону на плечо.
«Хотя бы не стискивает мне плечо, как тонометром», – рассеянно подумал мальчик, пока его рассудок переваривал услышанное.
– Мне очень жаль, – сказал Хеннинг. – Я хотел бы пожелать…
– Ричи?
Женщина с маленькой девочкой на руках протиснулась перед Симоном, держа за руку хнычущего мальчугана, тянувшего мать к выходу.
– О, это ты, дорогая! – воскликнул Хеннинг и указал на Симона, который все еще стоял у стеллажа словно громом пораженный. – Это Симон. Один из моих будущих учеников. Симон, это моя жена Барбара.
– Привет. – Барбара Хеннинг удостоила Симона быстрым взглядом и несколько принужденной улыбкой, затем снова повернулась к мужу: – Ты наконец-то все купил? Дети проголодались, так что нам надо домой.
– Хорошо, подожди минутку, – рассеянно ответил ей Хеннинг и снова повернулся к Симону. – Симон, мы можем захватить тебя и подвезти домой.
– Нет, спасибо, – ответил Симон машинально. – Я поеду на автобусе.
– Это ни к чему. – Голос учителя звучал серьезно и озабоченно. – Тебе сейчас не стоит быть одному. Если надо, я могу побыть с тобой.
– Ричи, так не пойдет, – вмешалась жена Хеннинга.
– Барбара, прошу тебя… – перебил ее муж. – У Симона только что…
– Все в порядке, – сказал Симон. – Не беспокойтесь. Я здесь не один.
Хеннинг огляделся, словно желая удостовериться, что Симон сказал правду.
– Она ждет меня там. – Симон указал на выход из универмага.
– Я могу отвести тебя к тете, – предложил Хеннинг. Вероятно, он подумал, что это Тилия ждет его и что так будет лучше.
Хеннингу вовсе незачем было знать про Каро.
– Очень мило с вашей стороны, но я уже ухожу.
Учитель снова смерил мальчика своим странным взглядом.
– Ты правда хочешь уйти?
– Да-да, не беспокойтесь.
Сынишка Хеннинга снова захныкал. Мать успокаивала его: «Сечас, сейчас», – а маленькая сестренка поддержала громким ревом.
– Ну ладно, – сказал Хеннинг, бросив искоса взгляд на жену. – Помни, Симон, что ты можешь в любой момент мне позвонить. Я всегда рядом с тобой, ты понял?
Симон кивнул. Хеннинг, казалось, удовлетворился его ответом. Он еще раз сжал плечо мальчика, затем присоединился к жене, и они вместе с плачущими детьми направились к выходу. Какое-то время Симон стоял, ухватившись за стеллаж. Он боялся снова почувствовать ходивший ходуном под ногами пол, стоило ему шагнуть. Вокруг него сновали люди, а он чувствовал себя сидящим в лодке без весел, подхваченной людским потоком. В то же время он думал о Мелине – как она ночью стояла под дождем у машины и разговаривала с водителем. Ее стройный силуэт высветила вспышка молнии. А задние фары автомобиля светились красным, словно глаза волка из его кошмаров.
– Симон!
Каро стояла у входа и смотрела на него.
– Вот и ты. Ну и видок у тебя! Что-нибудь случилось? Он хотел было ответить, но голос не повиновался ему.
«Ночь принадлежит волкам, – подумал он. – Если тебя схватят волки, ты пропал навсегда».
– Невероятно, – сказала Каро, когда Симон передал ей свой разговор с Хеннингом. Она казалась такой же растерянной, как и сам Симон, ее лицо было еще бледнее, чем накануне. – Этот проклятый псих! Надеюсь, его утащат черти.
Они покинули здание торгового центра, и тотчас на них навалилась жара залитой солнцем парковки.
– Мне надо прийти в себя, – сказал Симон, осматриваясь. – Может, присядем где-нибудь?
Его ноги были как ватные. Ему казалось, что он в очередной раз только что вернулся из кошмара в реальность, но реальность вдруг тоже стала кошмаром. Они подошли к одному из пластмассовых столиков закусочной. Воздух под зонтиком словно застыл; пахло подгорелым жиром, но здесь можно было хотя бы посидеть.
– Есть еще кое-что, – сказал Симон. – Я тебе не все рассказал. Ночью со мной еще кое-что произошло.
– Что именно?
– Я поехал кататься в грозу на велосипеде и видел, как Мелина садилась в машину.
Каро недоверчиво посмотрела на него:
– Ты сам видел?
– Я оказался недалеко, – признался Симон.
Тут на него упала тень. Мужчина размером с шифоньер стоял рядом, уперев руки в бока. На нем был белый передник, запачканный кетчупом и жиром, а над потным, лоснящимся лицом нависал белый поварской колпак с надписью: «Если хотите колбасы – К ВИЛЛИ!».
– Что будете заказывать? – спросил он, почесав выпиравший живот.
– Мы просто хотим посидеть, – ответил Симон.
