– О нет! – воскликнула Каро и зажала рот рукой.
В закатном красном свете, проникавшем через дыры в жалюзи, интерьер казался декорацией какого-то фильма ужасов. Во время последнего посещения они не закрыли дверцу ночного шкафчика. Сейчас там крысы лакомились остатками чипсов из пакета, найденного Каро. Толстые серые твари отталкивали друг друга, а их голые розовые хвосты шевелились, как червяки. Шоколад они уже сожрали. Клочки обертки валялись на ковре. Скоро в шкафчике останется одна бутылка колы.
Симон встряхнулся. Он не удивился, что здесь есть крысы, как в любом заброшенном здании, но надеялся, что встречи с ними удастся избежать. Симон и Каро оставили отвратительное зрелище позади и помчались по коридору, в конце которого их дожидались строгие физиономии четы Хеннинг. Казалось, пара на портрете следит за каждым их шагом. Когда они добрались до номера девятнадцать, обоим не хватало дыхания.
– Вот черт! – воскликнула Каро, зажимая рукой рот и нос.
С прошлого раза отвратительный сладковатый запах только усилился. Из щелей в двери он проникал в коридор. Симон вздрогнул от мысли, что ему предстоит войти в эту дверь. Лучше бы он вернулся в семнадцатый номер и провел остаток ночи в компании крыс. Но отступать было некуда. За этой дверью его ждал ответ. Здесь они найдут доказательство, здесь…
«… разрушили!» – вдруг отчетливо прозвучало в его голове, и мощная волна сотрясла все его существо.
– Симон?!
Издалека он слышал озабоченный голос Каро, но не мог видеть ее. Все вокруг него завертелось.
– Проклятье, Симон! Да что с тобой такое?!
Обстановка начала меняться. Вокруг все еще был длинный коридор со множеством дверей, но картинка становилась все более и более расплывчатой.
– Симон! Скажи что-нибудь!
Мир напоминал театральную сцену, когда над ней поднимается занавес и раздвигаются кулисы. Только сейчас занавес состоял из густого тумана. И этот туман понемногу рассеивался…
…Симон стоял на кухне перед пустой кастрюлей. Он посмотрел в раковину, где лежал вымытый пучок салата. В руке он держал свою работу по математике, которой так гордился. «Лучшая работа в классе! Поздравляю»! – написал учитель чуть ниже оценки. Эту надпись он обязательно хотел показать маме. А потом съесть большую порцию горячих равиоли – и порадоваться, что сегодня такой удачный день.
Из кабинета доносился голос матери. Она разговаривала по телефону. Вероятно, это был важный звонок, раз он оторвал ее от приготовления обеда.
– Нет, я не стану этого делать!
Мама была вне себя. Симон слышал ее голос – он звучал так, только когда она сильно злилась. Резко, крикливо и в то же время удрученно. Потом она обычно выходила на балкон выкурить сигарету. После чего сразу спешила в ванную и долго чистила зубы. «Не говори отцу», – мимоходом бросала она Симону.
Мальчик понимал, что отцу действительно лучше не знать, что мама тайно покуривала: папа не выносил курения. «Курение – это медленное самоубийство», – говорил он. Но сейчас мама не курила. Она стояла посреди кабинета и кипела от злости.
– Нет, нет и еще раз нет! А теперь послушайте меня, вы, мерзкая шлюха! Да, да, я говорю – шлюха!
Это было неприличное слово, которое никому говорить не следовало. Но мама произнесла его дважды, и во второй раз – с явным нажимом. Удивленный, Симон двинулся по коридору к кабинету. Дверь была полуоткрыта, и в щель он увидел маму, стоящую около стола. Ее лицо раскраснелось, будто она несколько часов провела на солнце. Но раскраснелось оно не от солнца, а от охватившей ее ярости.
– Мне плевать на это! – прорычала она в трубку. – Вы разрушили мою семью!
И тут она заметила Симона. На ее лице отобразились одновременно злость, страх и грусть.
– Мама, – произнес Симон, не зная, что сказать.
Мать, подскочив к двери, захлопнула ее у него перед носом.
– Мама! – крикнул Симон, яростно давя на ручку. Она не имела права от него запираться. Он должен был знать, что стряслось. С ней. С ним. С их семьей.
Он услышал, как с другой стороны двери поворачивается ключ. И, сколько он ни стучал и ни дергал ручку, мама ему не открыла. Из-да двери до него доносились рыдания и постоянно повторяемое слово: «Разрушили, разрушили, разрушили…»
– Симон? Симон! Симо-о-о-он!
Он встряхнулся, и ему стало ясно, что все только что увиденное – лишь воспоминание. В действительности он стоит в коридоре отеля перед дверью с номером девятнадцать, из-за которой проникает ужасный смрад. Каро провела рукой перед его лицом. В ее глазах стояли страх и тревога.
– Симон, господи, что случилось?
– Ах… Каро, извини. Мне жаль.
– Что с тобой?
– Не знаю. Как глупо…
– Ты должен наконец позвонить в полицию! – воскликнула она. – Время идет!
Симон испуганно взглянул на свой мобильник. С момента его звонка прошло двенадцать минут. Хеннинг мог появиться в любое мгновение. Он уронил стамеску на пол и стал копаться в телефонной книжке своего мобильника. Наконец он нашел номер отдела полиции, который занес в телефон перед поездкой. Подстраховаться не помешает, подумал он. В результате он чуть не пропустил установленное время.
