— Я не особенно голоден, — взял протянутый бутерброд. Где-то в глубине души завис вопрос, а хватает ли ей денег на еду? — И чем ты зарабатываешь на жизнь? — заинтересованно всмотрелся в худощавое лицо.
— Так, всем понемногу. Создаю сайты, разрабатываю программное обеспечение, — махнула неопределенно свободной рукой, другой разливая чай по чашкам. Замерла с растерянным лицом:
— Прости у меня нет сахара… — запнулась под тяжелым взглядом. — Просто я его не употребляю, — протараторила, оправдываясь. Наверно Дарен решит теперь, что она совсем нищая. — У меня сформировалась привычка не тратится на не нужные для меня вещи, — плюхнулась на свободную табуретку.
— Привередливостью не страдаю, — пристально глядя в глаза, отложил угощение и прикоснулся к слегка подрагивающей руке. Провел пальцем по запястью вверх, задирая рукав свитера. Шрам не просто от попытки привлечь подростка к своей персоне внимание, когда режут вены поверхностно. Здесь сделано профессионально. Глубоко, вдоль, а не поперек запястья. От куда хрупкая двенадцатилетняя девочка могла знать, как правильно сводить счеты с жизнью? Тем более его Ева была сильно жизнерадостным человечком, боец по натуре. Не замечая ее растерянности, потянулся за вторым запястьем. Здесь так же. Вопросов появилось больше. Он может согласиться с первым порезом. Но со вторым идентично похожим… травмированной рукой, испытывая сильную боль почти невозможно повторить порез.
— А как тебя успели спасти? — держа ее руки в своих, устремил вопросительный взгляд на замершую девушку.
— Не понимаю вопроса? — попыталась выдернуть руки, но Дарен лишь крепче сжал их ладонями.
— С такими сильными порезами, обычно не успевают довезти до больницы. Большинство умирает… — резко замолчал, когда Ева, вырвав запястья, вскочила с табуретки:
— Не знаю… не помню… мне так сказали! — на бледном лице выступили капельки пота от напряжения. Она силилась вспомнить, но дыра в памяти никак не хотела изрыгнуть из себя хоть крупицу воспоминаний.
Дарен озадаченно следил за Евиными метаниями. В сердце поселилось зернышко сомнения. Все ли так как ему представлялось?
— Ты пыталась найти мать? — очередной ранящий вопрос. Девушка, наконец, замерла, обнимая свои плечи. Огромные влажные от непролитых слез глаза устремились на непреклонное лицо мужчины:
— Да, — пожала неопределенно плечами. — После совершеннолетия пыталась, подавала заявления в полицию, но получала дежурные отписки. Она исчезла… бросила… — шмыгнула носом, отворачиваясь. — Дарен, я устала… тебе пора уходить.
Мужчина понимал, что для Евы сегодня был особенно утомительный день и ему действительно пора. Наверно надо сжалиться, дав девушке отдохнуть. Перегибать палку не стоит иначе, не получиться приручить отшельницу. К тому же ему самому необходимо переварить полученную информацию. Медленно встав, подошел к сжавшейся в комочек Еве. Прижал к груди слегка подрагивающую девушку, уткнулся носом в копну волос, с наслаждением вдыхая их аромат, напоминающий цветущий луг:
— До завтра за… — чуть не произнес заноза, но вовремя поправился:
— Солнышко.
— До завтра? — растеряно переспросила. — Не думаю, что нам стоит еще раз встречаться.
Дарен молча развернулся и двинулся к выходу. Он сам решит, что стоит, а чего не стоит им делать. В любом случае, Ева легко от него не отделается. Ему необходимо узнать правду. Он глубоко внутри желает оказаться неправым, но себе признаваться в этом, пока, не может.
— Ну, Дарен? — вальяжно развалившись на диванчике в VIP-зоне клуба, принадлежащего Дарену, спросил Джеральд. — Это ТА САМАЯ Ева?
Мужчина сел напротив друга, делая услужливой официантке знак подойти.
— Тащи виски, — небрежно бросил замершей в ожидании девушке. — Бутылку, — добавил под внимательным взором друга. На душе кошки скребли. Хотелось выкинуть из головы образ хрупкой Евы, растеряно кусающей губы. Уперся локтями в колени и потер ладонями лицо. Как же с ней сложно! Он-то думал, когда встретит ее, то сотрет в порошок, заставит вымаливать прощение, уничтожит маленькую сучку, а на деле:
— Она ни хрена не помнит! — зло стукнул кулаком по колену. — Или умело разыгрывает драму.
— Подробнее, дружище, — заинтересовано потребовал Джеральд.
— Да, что тут подробнее? — устало откинулся на спинку дивана. — Ева ничего не помнит в промежутке с десяти до двенадцати лет. Как раз то время, когда мы с ней были вместе. К тому же она испытывает панические атаки от общения с людьми, впадая в шоковый ступор от прикосновений, — резко выпрямился с загоревшимся огоньком в глазах. — Но о чудо! Она убеждена в том, что я ей кого-то напоминаю! Кого-то кто защищал ее! И в моих объятиях ей становится легче!
Джеральд откинув голову, захохотал во все горло:
— Дарен, ты идиот! — вытер выступившие от смеха слезы. — Девчонка тебя имеет по полной. Уже второй раз!
— Не знаю… ну невозможно так сыграть, — неуверенно потер подбородок, заросший легкой щетиной. Он отказывался верить в ее ложь. Может зря, но так хотелось поверить и простить. — Джеральд, ты бы видел ее. Она такая сломленная.
