Шепот за окном полностью

Джейк ничего не ответил, а у меня не было ни малейшего желания развивать эту тему. Дети очень хорошо чувствуют эмоциональную атмосферу, а мой сын даже еще более восприимчив, чем большинство его сверстников. Наверняка ему было ясно, что я говорю неправду.

И все же, действительно ли это была неправда? Наш вчерашний разговор остался со мной, и, наверное, как раз по этой причине было проще отождествлять себя с моим отцом – видеть в нем человека, который, как и я, находит отцовство делом сложным. Однако он уже не был тем человеком, которого я помнил с детства.

Сколько требуется времени, и насколько человеку надо измениться, прежде чем тот, кого ты всю жизнь ненавидел, уйдет и сменится кем-то новым? Пит теперь был кем-то другим.

Я не мог сказать, что он мне не нравится. Дело было в том, что я совсем его не знал. 

Когда мы подъехали к дому, там больше уже не было никаких признаков полицейской деятельности – даже оградительную ленту и ту убрали. Огромной толпы журналистов, которую я опасался увидеть, тоже не было – лишь небольшая группка людей, переговаривающихся между собой. Когда я остановил машину на подъездной дорожке, вид у них был не особо заинтересованный. Впрочем, в отличие от Джейка.

– Нас покажут по телевизору? – восторженно воскликнул он.

– Ни в коем случае.

– О…

Всю дорогу Пит держался у нас в хвосте. Остановив машину позади и чуть сбоку от нашей, он быстро выбрался из нее. Репортеры потянулись к нему, и я повернулся посмотреть, как он с ними разговаривает.

– Что происходит, папа?

– Обожди.

Джейк тоже изо всех сил вытягивал шею.

– А это не… – начал было он.

– Вот бля…

После этого в машине на секунду воцарилось молчание. Я уставился на небольшую группку, окружившую моего отца, смутно сознавая, что он вежливо улыбается им, что-то объясняет, примирительно пожимая плечами, и что некоторые из репортеров кивают в ответ. Но мое внимание было сосредоточенно на одном из них в особенности.

– Ты сказал слово на букву «Б», папа! – Джейк произнес это так, словно пребывал в полнейшем ужасе.

– Да, сказал. – Я отвернулся от Карен, стоящей среди репортеров с блокнотом в руке. – И да. Это мама Адама там стоит. 

– А нас покажут по телику, Пит? – спросил Джейк.

Я закрыл за нами входную дверь и накинул цепочку.

– Ты уже спрашивал, Джейк. Нет, не покажут.

– А я просто еще и у Пита спрашиваю.

– Нет, – сказал тот. – Тебя не покажут. Как и сказал тебе папа. Я как раз об этом разговаривал с людьми на улице. Они – репортеры, так что им интересно, что тут происходит, но я напомнил им, что вы оба не имеете к этому абсолютно никакого отношения.

– Типа как немножко имеем, – сказал Джейк.

– Ну, разве что немножко. Но не по-настоящему. Если б ты знал больше или был ближе замешан, тогда другое дело.

При этих словах я стрельнул в Джейка взглядом, надеясь, что по выражению моего лица он догадается, что сейчас не время распространяться про мальчика в полу. Сын глянул на меня в ответ и кивнул, но не собирался так легко оставлять тему.

– Это ведь папа его нашел!

– Да, – Пит кивнул. – Но этой информацией с теми людьми не делились. С их точки зрения, вы оба на самом-то деле не являетесь частью этой истории. По-моему, лучше так все и оставить.

– Ладно… – Джейк был явно разочарован. – Можно мне пойти посмотреть, что они тут делали?

– Конечно.

Он исчез наверху. Мы с Питом выжидательно застыли возле входной двери.

– Я совершенно серьезно, – сказал он мне через секунду. – Тебе нечего волноваться. Журналисты не захотят навредить судебному разбирательству. Конечно, я не могу запретить тебе общаться с ними, но все, что им известно, это что здесь обнаружены человеческие останки, и я не думаю, что ты вызовешь у них интерес. И они будут очень деликатны насчет Джейка.

Я кивнул, чувствуя себя совершенно отвратно. Может, только это пресса и знала официально, но вчера я столько всего выложил Карен, что трудно было и припомнить в подробностях. Она знала про ночного гостя, пытавшегося похитить Джейка. Знала тот факт, что именно я обнаружил тело. Что Пит – мой отец, отец-алкоголик и домашний драчун. И я наверняка наговорил еще много чего, что сейчас даже не могу восстановить в памяти.

«Я хорошо умею искать», – сказала тогда Карен.

В тот момент это был просто дружеский разговор – я не сознавал, что выкладываю все долбаному репортеру!

И это было обидно.

Она должна была мне сказать. Казалось, что она чувствует ко мне искренний интерес, но теперь я был далеко не столь в этом уверен. С одной стороны, Карен никак не могла заранее знать, что я как-то связан с этим делом. Но с другой – на протяжении всего нашего разговора ни разу не дала повода предположить, что на самом-то деле она не тот человек, которому мне следовало все это выкладывать.

Мой отец нахмурился.

– С тобой все нормально?

– Да.

Но оценить ущерб, нанесенный той беседой, еще только неизбежно предстояло. Пока же рассказывать про нее отцу я ни в коем случае не собирался.

– Мы тут в безопасности? – спросил я.