И он рассказал о том, как всё получилось. Как уже известно, явившись в кратемарью на шум схватки и призывы о помощи, десятник застал трех инородцев, знатных, но дикарского вида, вступивших в схватку с высоким юношей, по виду белитом и грономфом. Один из чужеземцев был ранен и истекал кровью, другой, с окровавленной грудью, их вожак, — сражался с авидроном, третий пытался незаметно зайти в тыл грономфу. Арпад и его подчиненные набросились на нарушителей спокойствия и умерили их пыл при помощи своих дубинок, а потом всем натянули на головы красные колпаки и отвели в Липримарию. На следующий день, поговорив с виновниками схватки и опросив свидетелей, десятник гиозов уверился в том, что ДозирЭ — юный грономф, направляющийся в лагерь Тертапента, — ни в чем не виноват. Напротив, он вел себя весьма достойно, так, как и следовало каждому Гражданину.
Однако уверенность в том, что мужественному новобранцу ничего не грозит, быстро улетучилась. В залу Наказаний явился айм Вишневых и заставил отпустить пленных инородцев. Выяснилось, что схваченные горцы — послы племенного союза, известные вожди маллов, которые должны были накануне встречаться с самим Алеклией в его Дворце. Вместо этого их жестоко избили (помимо прочих нанесенных им увечий, гиозы выбили одному из вождей глаз) и бросили в темницу. «А звали этого Вишневого, кажется, Сюртаф, нет, Сюркаф…»
— Сюркуф?! — вскочили воины Белой либеры. — Его звали Сюркуф?
— Точно так, — отвечал Арпад, немало удивившись тому, что белоплащные знают имя Вишневого.
…Вскоре Арпад понял, что ни в чем не повинного юношу в самое ближайшее время переведут в Круглый Дом, откуда мало кто выходит живым и невредимым, и попытаются обвинить в самых немыслимых преступлениях. Дело пахнет большой ристопией… Если не главной…
Остро чувствуя несправедливость и сам до глубины души оскорбленный маллами и сотником Вишневых плащей, гиоз на свой страх и риск взял и отпустил грономфа, посоветовав ему как можно скорее покинуть город. А очень скоро явился целый отряд Вишневых, но ДозирЭ к тому времени и след простыл. Что тут началось!..
Арпад больше месяца провел в подземелье Круглого Дома, не избежав и пыток. Помогли немалые заслуги перед Авидронией и родственные связи, ведущие в Дворцовый Комплекс. В итоге он был отпущен, но лишен своего занятия, всех заслуг, званий и даже жилья…
Рассказ подручного кратемарьи произвел на воинов Белой либеры самое удручающее впечатление.
— Какова же плата за твои сегодняшние труды? — спросил бывшего стража порядка Идал.
— О, совсем немного, всего полтора инфекта, — отвечал Арпад. — Это, конечно, значительно меньше, чем та сумма, которой я располагал, будучи при Липримарии. Но я не печалюсь: видно, так угодно Гномам. К тому же мне разрешено жить при кратемарье, а это позволяет немного откладывать…
Мужчины говорили еще некоторое время, не забывая при этом наполнять разбавленным рубиновым вином свои кубки. Вскоре, однако, подошел содержатель «Двенадцати тхелосов» — судя по лицу, бирулай-вольноотпущенник, и потребовал от Арпада, чтобы он немедленно взялся за свои обязанности. Слегка захмелевший ДозирЭ возмутился непочтительным поведением мусака, прервавшего беседу, и отвесил грубияну оплеуху. Бирулай завопил, будто его режут, и на шум сбежались, с одной стороны — многочисленные подручные кратемарьи, с другой — ожидавшие хозяев на улице Кирикиль и Эртрут. Через мгновение ДозирЭ приставил к горлу хозяина сверкающий меч Славы, а Идал вместе со слугами обратил в бегство остальных. Появились гиозы, но, завидев воинов Белой либеры, в неуверенности остановились.
Только после длительных переговоров стражи порядка сумели разрядить обстановку и убедить ДозирЭ и Идала покинуть кратемарью. Не требуя сдачи оружия, они препроводили воинов к Дворцовому Комплексу Инфекта, следуя на почтительном расстоянии, а у ворот любезно простились, приложив пальцы ко лбу.
— Жалко, что мой хозяин не успел перерезать горло этому жирному мусаку, — сказал по пути Кирикиль Эртруту, явно желая поддеть благовоспитанного старика.
— Как ты можешь так говорить, тупоумный! — возмутился слуга Идала. — Тем более что ты и сам мусак. Слышали бы тебя Гномы, они бы быстро отрезали твой подлый язык.
— У меня на родине — в Яриаде, боги не Гномы, а Великаны. К тому же они настолько кровожадны, что верующему нужно в день перерезать не меньше одной глотки, чтобы заслужить хотя бы самое малое их уважение.
Эртрут в удивлении выпучил глаза и раскрыл рот…
— «Двенадцать тхелосов» больше не нуждаются в твоих услугах, — сказал бирулай Арпаду, когда опасность миновала и телохранители Инфекта покинули кратемарью. — Сколько тебе надо времени, чтобы собрать пожитки? Кстати, доблестные воины, видно, по забывчивости, не уплатили за угощение, и эти деньги мне придется удержать из твоего жалованья…
