Идала — нового владельца дворца на «Дороге Предков», в общем-то следовало бы называть Идалом Безеликским, поскольку род его изначально владел обширными родовыми территориями, был весьма знатен и в древние времена находился во главе могущественного и многочисленного авидронского племени. После знаменитой «родовой реформы» Радэя Великолепного, когда территориальное деление упразднили, а управление в стране окончательно централизовали, у родовой знати отобрали владения, подданных, все привилегии, титулы и даже запретили использовать вторые части их имен, которые в большинстве случаев указывали на местность, которой они владели. Влияние племенных кланов на жизнь страны в значительной степени ослабло, недовольных, не мудрствуя, быстро переловили и казнили. Привилегированной знатью теперь стали эжины — почетные граждане страны. Этот титул, дарующий множество дополнительных прав, присваивался интолом за большие заслуги и был наследственным. Эжинами становились воины, которые совершали подвиг или дослуживались до цинитая. Достаточно быстро получали этот титул разбогатевшие авидроны, потому что стремление к богатству в Авидронии поощрялось, а богатый человек, если богатство его было нажито праведным путем, по мнению авидронских мудрецов, заслуживал всяческого уважения. Круг эжинов пополняли военачальники, росторы, тхелосы, жрецы, лекари, зодчие, скульпторы, художники, талантливые мастеровые… Радэй, почувствовав перед смертью некоторую вину перед родовитыми авидронами, пострадавшими в результате реформ, причислил и их к эжинам и многим вернул часть прежде отторгнутых земель. Позже, когда власть в стране окончательно перешла к народным собраниям, было введено понятие Гражданин, которое обозначили коротким, но весьма емким словом «белит», то есть «равный в правах». Имелось в виду равенство с любым другим соотечественником. Белиты сделали очень много, чтобы изжить привилегии высокородных, и только не смогли ничего поделать с Избранными — носителями высшего наследственного титула (раньше им обладали близкие родственники интола). К началу второго века народ Авидронии делился по общественному статусу на две большие группы: мусаков — живущих в Авидронии инородцев, и белитов — авидронов, прошедших обряд посвящения, полноправных граждан. Так что Идал, несмотря на всю свою родовитость, прежде всего был белитом и никогда не демонстрировал своего превосходства перед другими. Иное дело — порода. Ее не спрячешь. Словно древний тектолитовый пласт, выступающий в центре отвесной скалы, она неизменно чувствовалась в нем: проглядывала и во внешности, и во взгляде, и в жесте. А еще обращала на себя внимание его природная культура, которой нельзя научиться, потому что она передается каким-то таинственным образом из поколения в поколение.
Итак, родовитый Идал мог по праву именоваться Идалом Безеликским и был потомственным эжином. Всё это ДозирЭ, естественно, знал, поддерживая с другом весьма близкие отношения, однако ранее не придавал этому никакого значения, ибо в авидронской партикуле ценились только личная доблесть, звания и воинская дружба, а всё прочее не принималось в расчет. Но, поселившись во дворце друга, ДозирЭ вдруг впервые почувствовал то глубокое различие, какое существовало между ним, сыном бедного грономфского белита Вервилла, и благородным Идалом, а потому всерьез задумался о своем происхождении и вновь вспомнил о родовом жезле. Дело было, когда два друга сидели за вечерей в богатой трапезной зале идаловского дворца. ДозирЭ послал за жезлом Кирикиля. Слуга, который до этого момента с гордым видом стоял у входа с морской рапирой на перевязи и изображал телохранителя прославленного рэма, немного расстроился, пробормотал себе под нос какое-то яриадское недовольство и нехотя повиновался, приложив руку ко лбу. Проработав более полугода слугой Арпада в кратемарье «Двенадцать тхелосов», яриадец с огромным удовольствием вернулся к своим прежним обязанностям, всегда готовый, благодаря своей беспокойной разбойничьей натуре, променять благополучие весело пылающего очага, на неудобства прислуживания блудливым бесшабашным героям. Пока он ходил за жезлом, Идал рассказал другу о своих торговых успехах.
Как и обещал Инфект, Идала приняли военные росторы, отвечающие за обеспечение новой армии, создаваемой в лагере Тертапента. Они внимательнейшим образом рассмотрели и ощупали образцы ткани, которые принес бывший белоплащный, и нашли качество полотна отменным. Молодой негоциант получил детальные рисунки и подробные эскизы одежды воинов будущих партикул, начиная с набедренников, туник и заканчивая плащами и даже цветными лоскутами для подвязывания на бабках лошадей.
