— Дом принадлежит одному из наиболее родовитых малльских вождей, некоему Бредерою. Сам он чаще отсутствует, наведываясь в Карле Ролси не больше двух раз в месяц. Говорят, что этот Бредерой — будущий предводитель всех маллов, и «горных», и «равнинных»…
Очень скоро ДозирЭ и Кирикиль были уже в жилище Идала. Они незаметно пробрались туда, не потревожив спящего в передней Нитероя. ДозирЭ разбудил товарища и заставил яриадца повторить свой рассказ. Весь последующий разговор они вели полушепотом.
— Надеюсь, этим героическим поступком, мои добрейшие хозяева, я заслужил если не награду, то хотя бы прощение? — нахально спросил довольный Кирикиль.
— Этого малла надо немедленно прикончить! — выложил свое мнение ДозирЭ, оставив без внимания вопрос слуги.
— Я вижу, что твоими устами теперь говорит не славный юноша из партикулы «Неуязвимые», а Вишневый, — улыбнулся Идал. — Узнаю тон легендарного воинства и его пренебрежение к человеческой жизни.
— Тебе легко говорить, — обиделся молодой человек. — Но что же нам делать? Как же мое поручение?
— Послушай, рэм, боги, которые к тебе неизменно благоволят, — отвечал Идал со свойственной ему сдержанностью, — вновь посылают тебе удачу, а ты ее не замечаешь, принимая за несчастье…
ДозирЭ удивился, однако вдруг что-то сообразил, и лицо его прояснилось. Друзья отослали прочь оскорбленного до глубины души Кирикиля, наказав ему более никогда не подслушивать чужие разговоры, и тихо беседовали до тех пор, пока покои не прорезала первая невинная солнечная ниточка.
Вскоре ДозирЭ и Идал приступили к выполнению задуманного. Теперь целыми днями они громкими голосами обсуждали дела, не забывая поругивать собственную страну, правителя, росторов, военачальников, да и весь народ, на языке которого говорили. ДозирЭ иногда так увлекался, разглагольствуя о праздности и разврате, царивших в Авидронии, что Идал был вынужден несколько раз его останавливать. При этом друзья неоднократно восхищались маллами — сильными, трудолюбивыми, гордыми людьми и, кстати, живущими в самых прекрасных горах на свете.
На третий день, уединившись — да так ловко, что Нитерою не составило никакого труда их подслушать, — друзья заговорили о целой горе оружия — полусотне с верхом груженных повозок. По их словам, это оружие — великолепные мечи, кинжалы, уникальные сложносоставные луки, нагузы, боевые плетки, легкие и прочные доспехи и многое другое — было при помощи вороватых военачальников украдено из одной авидронской крепости. ДозирЭ и Идал долго обсуждали, кому предложить всё это богатство и сколько за него запросить…
Прошло время. Однажды в купальнях к ДозирЭ подошел гарнизонный десятник — веселый беззаботный малый лет сорока, гуляка, душа любой пирующей компании.
— С тобой и с твоим другом хочет встретиться один очень влиятельный человек, — шепнул он на ухо грономфу.
— Что я должен делать? — с готовностью спросил ДозирЭ, едва скрыв внезапное волнение.
— Ничего особенного, просто приходи сегодня на Огневую, что за Небесным холмом…
Вечером ДозирЭ и Идал отправились на Огневую площадку. Явившись туда чуть позже, чем полагалось, они застали веселье в самом разгаре. Пылал огромный костер, вокруг которого танцевали юноши и девушки, образовав «круг радости», за длинными широкими столами сидели разгоряченные вином местные жители и военные — несколько сот человек. Обособленной группой расположились маллы — в основном молодые мужчины, — время от времени бросая жаркие взгляды на авидронских девушек. Среди них выделялся статный горец с обветренным лицом, впрочем, совсем не похожий на дикаря, к которому все соплеменники относились с глубоким почтением. Он был одет в пестрые городские одежды, хотя на его плечах гордо возлежала тяжелая шкура снежного барса. Не вызывало сомнений, что это один из малльских вождей.
Виночерпии то и дело подливали в чаши вино. Играли лючины и раковины, им неуклюже «подпевали» малльские музыкальные луки.
Грономфы разместились подальше от шумных компаний, поближе к маллам и потребовали шилы — веселящего напитка, который давно собирались отведать.
— Какой отвратительный вкус у этого малльского вина! — обронил ДозирЭ, отхлебнув из чаши.
— Шила не вино, а отвар из кореньев бражника, — услышал он назидательный голос.
Друзья подняли головы и увидели перед собой того самого горца, высокого и крепкого, которого приняли за вождя. ДозирЭ смутился.
— Впрочем, — смягчился малл, — ты прав, сотник: этот напиток по вкусу один из самых отвратительных. Зато, поверьте мне на слово, рэмы, он кружит голову почище иного авидронского нектара.
Горец самым вежливым образом испросил разрешения присоединиться к авидронам и сел напротив. Он вел себя уважительно, сдержанно, был прекрасным слушателем и оказался неожиданно интересным рассказчиком — авидронский язык он знал в совершенстве. Через некоторое время, когда был осушен первый кувшин шилы, он полностью расположил к себе своих собеседников.
— Как зовут тебя, горец? — спросил Идал.
