Бросив на гостя взгляд, Шерли не ответила и вновь занялась своим делом, скрывая мелькнувшую на губах довольную улыбку. Джентльмен повторил свое приветствие, слегка наклонившись вперед, чтобы его услышали.
– Вполне, насколько это возможно, – ответила Шерли. – И я вижу, что мистер Мур тоже чувствует себя неплохо. По правде говоря, я не слишком за него волновалась, небольшая неприятность слегка его проучила бы. Его поведение было… странным, пока у меня нет времени подобрать более точное определение. Кстати, могу ли я спросить, что привело его сюда?
– Ваш человек только что передал нам с мистером Хелстоуном, что вы отдаете в наше распоряжение все съестное Филдхеда. Нас поразила столь безграничная щедрость, и мы решили, что вы взяли на себя слишком много хлопот. Как я вижу, наше предположение небеспочвенно. Нас там не целый полк, а лишь шестеро солдат и столько же штатских. Поэтому позвольте мне слегка урезать эти слишком обильные запасы провизии.
Мисс Килдар покраснела, смеясь над своей чрезмерной щедростью и ошибкой в расчетах. Мур тоже рассмеялся, правда, тихо, и стал негромко распоряжаться. Корзину за корзиной сгружали с телеги, бутылку за бутылкой отправляли обратно в погреб.
– Непременно расскажу об этом мистеру Хелстоуну, – произнес он. – Отличная тема для проповеди! Из вас, мисс Килдар, получился бы отменный поставщик для армии! Все как я предполагал!
– Вы должны меня благодарить, а не высмеивать! – воскликнула она. – А что я, по-вашему, должна была делать? Откуда мне знать, сколько вас там и сильно ли проголодались? Я думала, что нужно снабдить едой человек пятьдесят, не меньше. Вы же мне ничего не сказали, а когда речь идет о провианте для солдат, вполне естественно предположить, что его потребуется довольно много.
– Согласен, – кивнул Мур, бросив на смущенную Шерли пристальный взгляд. – А теперь, – обратился он к возчику, – отвези то, что осталось, в лощину. Груз теперь легче, чем тот, что приготовила для тебя мисс Килдар.
Когда телега с грохотом выехала со двора, Шерли, набравшись духу, спросила, что стало с ранеными.
– Из наших никто не пострадал, – ответил Мур.
– Вы сами ранены, у виска, – раздался торопливый, тихий голос Каролины, которая до сей минуты пряталась от Мура за дверью, в тени массивной фигуры миссис Джилл. – Вам очень больно?
– Почти нет, не больнее укола иголкой при шитье.
– Дайте взглянуть, откиньте волосы.
Сняв шляпу, Мур выполнил ее просьбу. Лишь узкая полоска ткани пересекала его лоб. Каролина кивнула, показывая, что удовлетворена осмотром, и снова укрылась в тени.
– Откуда она узнала, что меня ранили? – поинтересовался Мур.
– По слухам, не иначе, – ответила Шерли. – Не стоило бы ей о вас беспокоиться, только очень уж она добра! А что до меня, так я думала о ваших жертвах, когда спрашивала о раненых. Ваши противники сильно пострадали?
– Убит один из мятежников или «жертв», как вы их называете, а еще шестеро ранены.
– Что вы с ними сделали?
– То, что вы наверняка одобрите: оказали им врачебную помощь и хотим отвезти в Стилбро, как только найдем пару фургонов и чистую солому.
– Солому! Вам нужны тюфяки и простыни! Я немедленно отправлю свою карету со всем необходимым, и уверена, что мистер Йорк сделает то же самое.
– Вы угадали, он уже пообещал. Миссис Йорк, которая, как и вы, похоже, считает бунтовщиков мучениками, а меня и особенно мистера Хелстоуна – убийцами, сейчас наверняка укладывает в карету перины, подушки, одеяла и прочее. «Жертвы» не останутся без присмотра, обещаю. Мистер Холл, ваш любимый пастырь, сидит с ними с шести часов утра, подбадривает, молится и даже ухаживает за ними, как заправская сиделка. А добрая приятельница Каролины мисс Эйнли, эта неприметная старая дева, прислала нам почти столько же полотна и корпии, сколько другая леди собиралась прислать вина и мяса.
– Прекрасно! А где ваша сестра?
– В полной безопасности: я заранее отправил ее к мисс Манн. Сегодня утром они обе уехали на воды в Уормвуд-Уэллс, и пробудут там несколько недель.
– Точно так же мистер Хелстоун отправил меня к себе домой, чтобы я осталась с Каролиной! И конечно, вы, джентльмены, считаете себя большими умниками, с чем вас и поздравляю. Надеюсь, эта мысль доставит вам истинное наслаждение. Вы так проницательны, так дальновидны, но, увы, не всеведущи. У вас под носом происходит нечто, о чем вы не имеете ни малейшего понятия. Впрочем, так и должно быть, иначе мы, женщины, лишимся изысканного удовольствия дурачить вас. Да, мой друг, можете сколько угодно вглядываться в мое лицо, но так и не узнаете, о чем я думаю.
Судя по виду Мура, он ничего не понимал.
– Вы ведь считаете меня опасной представительницей слабого пола, не так ли?
– По крайней мере, необычной.
– А Каролина – она тоже особенная?
– Да, по-своему.
– Что значит «по-своему»?
– Вы знаете ее не хуже меня.
– Да, и могу с уверенностью сказать, что в ней нет ни капли эксцентричности, ее легко подчинить своей воле. Вы согласны со мной?
– Это зависит…
– Во всяком случае, она-то уж воплощенная женственность, правда?
