В дом № 221-Б по Бейкер-стрит привозят умирающего…В одном из английских графств появляется необычный взломщик…Таинственно исчезает легендарный меч пророка Мухаммеда…Лишь великий Шерлок Холмс может установить связь между этими событиями и в ходе захватывающего, полного приключений расследования, разоблачить коварного лжепророка, задумавшего развязать кровавую войну.
Никто не оспаривает того факта, что Шерлок Холмс не имел себе равных в замечательном методе дедукции. Общепризнанно также и то, что в безмятежную поздневикторианскую эпоху его славные подвиги воспринимались с удивлением и восхищением. Но что, скажите, сохранилось бы в памяти людской, не будь у него верного и преданного друга, доктора медицины Джона Г. Ватсона? Лишь благодаря его наблюдательности и легкому перу мы так хорошо осведомлены о жизни этого неординарнейшего из людей – Шерлока Холмса. Без Ватсона Холмс в лучшем случае оставался бы полузабытой легендой.
С уходом от нас доктора Ватсона окончательно порвалась связь с прошлым, когда его знаменитый друг не раздумывая действовал со всей присущей ему энергией и преступники дрожали при одном лишь упоминании о нем. Но хвала Небу, Ватсон сохранил для нас его неповторимость.
Предлагаю почтить память этого кроткого и терпеливого человека, доставившего столько радости и тогдашним и всем последующим поколениям читателей: поднимем бокалы за Ватсона, так великодушно облагодетельствовавшего не только мировую криминалистику, но и восторженных поклонников всего света.
В заключение следует заметить, что в ту ночь, когда разбомбили банковскую фирму «Кокс и К°» в районе Черинг-Кросс, Лондон, волей случая я подобрал чемоданчик, где находились бесценные неопубликованные рукописи.
А теперь возвратимся в те далекие дни, когда знаменитый сыщик являл свою отчаянную смелость и необычайное владение дедукцией.
Возвратимся в туманный и лунный свет никогда не кончающегося тысяча восемьсот девяносто пятого года.
При публикации рукописи доктора Ватсона автор пользовался помощью и поддержкой виднейшего ученого, специалиста по Шерлоку Холмсу, Джона Беннета Шоу из Санта-Фе, Нью-Мексико. Профессор Л. Л. Ааронсон из института романских языков сличил соответствие языка той эпохе, что изображена в романе.
Дополнительные исследования проведены Эльзи Пробаско, а Мона и Фрэнк читали корректуру и вносили бесценные предложения. Спасибо вам, мать и отец.
Дни, когда в доме 221б по Бейкер-стрит царит мирная, спокойная атмосфера, хотя и редко, но все же выпадают. Вечером одного из таких благословенных дней Шерлок Холмс с трубкой во рту восседал за своим бюро, занимаясь, за неимением более важных дел, раскладыванием вырезок по папкам. Заявивший о себе после обеда ливень хлестал все так же неудержимо. Мириады водяных струй изгибались под напором порывистого весеннего ветра; крупные капли дождя, точно рвущаяся с треском шрапнель, били о стекла.
Холмс, как всякий одаренный художник – а уж он-то истинный художник своего дела, – подвержен частым сменам настроения, окружающая обстановка оказывает на него сильное влияние. Я опасался, что непогода ознаменует собой начало очередного мрачного периода в его жизни, но во время обеда он вел себя оживленно и весело. Правда, позволил себе отпустить какое-то едкое замечание по поводу падения изобретательности в преступном мире, но это был обычный его выпад, сделанный скорее по привычке, чем по необходимости. Послушать его, так количество совершаемых преступлений едва ли не сокращается, что никак не может соответствовать действительности хотя бы потому, что за истекшие двенадцать месяцев две большие папки заполнились отчетами о проведенных им расследованиях.
Я описывал кое-какие из наиболее замечательных дел Холмса, прежде чем, как он однажды выразился, память о них унесет течение времени. Я как раз собирался сходить за своими заметками, лежавшими в прикроватной тумбочке в моей спальне наверху, когда случилось то, чего я уже давно подсознательно ждал: Холмс отодвинул в сторону баночку с клеем, захлопнул папку и подскочил на месте. Ясно, что его гложет беспокойство. Он пересек комнату, подошел к каминной доске и стал выбивать трубку.
Поднимаясь по лестнице с черного хода, я готов был биться об заклад, что через две минуты он начнет нервно расхаживать по комнате, испытывая настоятельную потребность в пище для ума, а именно – каких-то фактов, требующих осмысления. Невозможность применить свои выдающиеся, может быть, лучшие в Европе умственные способности, а также специальные знания неизменно приводит его в раздражение. Но такое, подумал я, входя в спальню, уже бывало. Зубчатые колесики в голове гения редко останавливаются надолго. Последующие события подтвердили мою правоту.
Раздался звонок у входной двери и, спускаясь в гостиную, я увидел, что Холмс стоит на лестничной площадке, глядя вниз, через семнадцать ступеней, отделявших его от нижнего этажа.
– Конечно, поднимайся Билли, – крикнул он. И чуть тише добавил: – Только ни слова миссис Хадсон.
