Письма и конверты подвергли тщательной процедуре осмотра, но это не помогло расследовать дело. (Подобные действия выполнял и Холмс в рассказе «Человек с рассеченной губой»: «Конверт был простой, конторский; на конверте стоял почтовый штемпель Гревзенда; на штемпеле — сегодняшнее или, вернее, вчерашнее число, так как полночь уже миновала».
Однажды священник, проходя мимо аптеки, заметил, что под ее дверью лежит письмо. Решив, что оно может оказаться важным, мужчина поднял письмо и занес в аптеку. Священник отказался от благодарственного угощения и начал настаивать, чтобы аптекарь сначала прочитал письмо, потому что в нем могли содержаться важные новости. Аптекарь так и сделал, после чего с воплем отчаяния бросился на священника, явно намереваясь причинить тому телесные повреждения. Их растащили прибежавшие соседи, которые услышали шум драки и звон разбивающихся медицинских склянок. Оказалось, что это письмо обвиняло ни в чем не повинного священника в связи с женой аптекаря. Более печальной была судьба мужчины, который после получения письма впал в такую глубокую депрессию, что его пришлось поместить в психиатрическую больницу, где спустя некоторые время он и умер.
Письма продолжали появляться и после окончания войны, отравляя атмосферу в городе. В конце концов, у следствия появилась зацепка. Кто-то услышал, как молодая женщина с безукоризненной репутацией и стойкими религиозными убеждениями, Анжела Лаваль, обсуждала содержание анонимного письма до того, как адресат его получил. Подозрение пало на нее, но требовались доказательства. Для консультации пригласили доктора Локара. Он внимательно изучил более трех сотен анонимных писем, а также образцы почерков Анжелы Лаваль и ее матери, поскольку эти дамы жили вместе.
Подозрительные письма были написаны печатными буквами, поэтому Локару необходимы были аналогичные образцы почерка обеих дам. Чтобы заполучить их, он целыми днями диктовал Анжеле тексты, забирая написанное, как только оно было готово. Время от времени женщина закатывала истерики. Вскоре стало очевидным, что в большинстве случаев автором была именно она. Несмотря на то что Анжела пыталась изменить почерк, она не могла запомнить все свои уловки, поэтому легко отличимая буква «
Комментируя хваленую набожность обвиняемой, Локар заметил: «Нет ничего грязнее, чем сон святоши».
К концу XIX века на смену перу пришли печатные машинки. Но злоумышленники, полагавшие, что это поможет им скрыть свою виновность, глубоко ошибались. В 1891 г., когда был опубликован рассказ «Установление личности», Конан Дойль устами Шерлока Холмса высказал следующее:
Это наблюдение можно назвать не только чрезвычайно рассудительным, но и абсолютно точным. Печатные машинки, на которых можно было печатать как строчные, так и прописные буквы, не были широко распространены вплоть до 1878 г., и во время написания рассказа «Установление личности» их важность как улики еще не была очевидной. Позднее оказалось, что даже при работе новых печатных машинок можно выявить достаточное количество индивидуальных особенностей, позволяющих с уверенностью судить об авторстве напечатанных на них документов. Преданному поклоннику рассказов о Великом Детективе Локару удалось доказать это предположение.
