Она описала даже, как заколола его.
В момент освобождения Констанции был 41 год, но ее волосы уже стали седыми. К тому же, она обладала несколькими полезными навыками, полученными во время работы акушеркой. Сохранились сведения о том, что время от времени она обращалась к религии. (А еще нам хорошо известно, что однажды она уже имела дело с ножом.) Другая информация о том, где проживала и чем занималась женщина до нас не дошла. Поскольку Констанцию освободили всего за три года до серии убийств Джека-потрошителя, наводившего ужас на жителей Лондона (считалось, что он умел обращаться с ножом и владел некоторыми познаниями в медицине), можно сделать предположение о возможной связи между этими событиями. Однако нет никаких свидетельств о том, как Констанция Кент провела остаток своей жизни.
К тому времени Вичер работал частным детективом. В его послужном списке, среди прочих, значилось расследование «самозванца Тичборна». После признания Констанции Кент ему предложили вознаграждение, от которого детектив отказался. В деле Кентов ему удалось раскрыть чудовищную семейную тайну, очень похожую на ту, которую разоблачил Шерлок Холмс в истории о вампире из Суссекса. Беседуя с измученным отцом, Холмс говорит ему: «Отнеситесь к этому мужественно, Фергюсон. Особенно печально, что причина, толкнувшая мальчика на такой поступок, кроется в чрезмерной, нездоровой, маниакальной любви к вам и, возможно, к покойной матери. Душу его пожирает ненависть к этому великолепному ребенку, чье здоровье и красота — прямой контраст с его собственной немощностью». Несмотря на душевную боль и страдания, Фергюсон мужественно принимает eгo приговор, но в реальной жизни детективу Вичеру не везло с клиентами так, как Холмсу. Будучи честным и прямым человеком, он часто сообщал людям плохие новости, и это не всегда воспринималось Надлежащим образом.
Джонатан Вичер был одаренным детективом, делавшим правильные выводы из наблюдаемых фактов и не верящим в сказки о вампирах так же, как и Холмс. Однако в конце XIX и в начале XX века подобная преданность фактам не была общепринятой. Даже опытные профессиональные врачи иногда с готовностью следовали чужим заблуждениям, трактуя их на языке науки, что зачастую сильно усложняло расследование преступлений.
К примеру, во многих сельских общинах бытовало ошибочное убеждение в том, что ногти и волосы продолжают расти после смерти, и это считалось доказательством существования вампиров. Тем не менее некоторые патологоанатомы, отрицавшие явление роста ногтей и волос как следствие вампиризма, продолжали считать его доказанной реальностью. В плену подобного заблуждения пребывал даже знаменитый Чарльз Меймотт Тайди, имевший репутацию дотошного исследователя. Несмотря на существование трудов патологоанатомов Хэллера и Чэпмена, в своей книге «Судебная медицина» Тайди замечает: «Могут ли волосы расти после смерти? То, что и волосы, и ногти способны увеличиваться в длине после смерти, доказано тщательными наблюдениями».
В качестве доказательства этого любопытного, хотя и ошибочного, утверждения Тайди приводит цитаты из «Французского словаря медицинских наук», в который были включены статьи ведущих в то время медиков, в том числе докторов Гуда, Паризе, Вилларма и Бише. Тайди поясняет, что «может существовать молекулярная жизнь и развитие эпидермиса, а следовательно, и волосяных фолликул после соматической смерти, что достаточно подтверждается наблюдениями и следует ожидать, исходя из теории». В подтверждение своих слов он описывает случай из журнала «Нью-Йоркские медицинские записи» от 18 августа 1877 г. Доктор Колдуэлл из штата Айова рассказывает, что в 1862 г. он присутствовал «на эксгумации тела, пролежавшего под землей четыре года». У Колдуэлла были свидетельства того, что перед похоронами покойника побрили, а на момент эксгумации тела длина волос на голове составляла 18 дюймов, бакенбард – 8 дюймов, а волосы на груди отросли на 4–6 дюймов.
Поскольку было точно доказано, что волосы и ногти не растут после смерти, но из-за стягивания кожи может возникать такая видимость, нам остается только подозревать, что либо объект эксгумации доктора Колдуэлла стал жертвой чрезвычайно неряшливого цирюльника, либо врачи просто открыли не тот гроб.
