– Не беспокойтесь, – улыбнулся Холмс, – я расскажу вам в красках. Думаю, наш добрый друг будет просто незабываем. А теперь я хотел бы услышать, мистер Рафферти, что вы разузнали сегодня.
– Боюсь, немногое. После того как вы с доктором Уотсоном уехали в Холандберг, я отправился к местному зерновому элеватору, где любят собираться и болтать здешние фермеры. Разумеется, я обнаружил там целую толпу, они трепались о своем, но вскоре разговор зашел о руническом камне. Разумеется, они все его видели и считают подлинным, еще бы… – Тут Рафферти начал имитировать ужасный шведский акцент: – «Но расве шэ не странно, что он быть в корнях и остаться такой чистый».
– Пародист из вас никакой, – сообщил я ирландцу, который состроил гримасу, притворившись, что задето его самолюбие.
Затем он продолжил:
– Я спросил, знают ли они кого-то, кто сфотографировал камень на том месте, где он был найден. Но все в один голос ответили, что фотографий не видели, и это странно, поскольку холм стал местной достопримечательностью. Такое впечатление, что сюда стекались со всего региона на мили вокруг, чтобы поглазеть на место чудесной находки. К несчастью, сам камень все видели уже после того, как его вытащили из корней дерева и выставили в банке. Но мистер Вальгрен на несколько дней оставил то самое дерево лежать нетронутым. Парни, с которыми я говорил, подтвердили, что корни были искривлены, будто между ними и правда застряло что-то.
– А кто-нибудь из них смог на взгляд определить возраст дерева?
– Тут мнения разошлись, – пояснил Рафферти. – Один бородатый старик сказал, что дерево и впрямь выглядело старым, но другой фермер возразил, что тополю скорее всего не больше десяти-двадцати лет. Сомневаюсь, что здесь мы достигнем согласия.
– А почему так важен возраст дерева? – спросил я.
Рафферти пояснил:
– Он важен потому, что если тополь не был таким уж старым, то кто-то просто засунул рунический камень между корней, когда деревце было маленьким, скажем, года четыре назад или пять. Вот почему корни обвили камень и возникло ощущение, что камень пролежал в земле довольно долгое время.
– Это куча мороки, – заметил я.
Рафферти согласился, но добавил:
– Втиснуть камень между корней уже взрослого дерева еще проблематичнее. Я попробовал в свое время вытащить из земли пенек, так вот: корни сидят как влитые. Надо приложить большие усилия, чтобы раздвинуть их.
– Очевидно, возраст дерева остается пока что загадкой, – сказал Холмс. – Позвольте спросить, мистер Рафферти, преуспели ли вы в поисках фонаря, от которого откололся тот фрагмент, что мы нашли на ферме Фегельблада?
– А рассказывать почти нечего, мистер Холмс. Я зашел в скобяную лавку Пека, напротив отеля. К несчастью, мистер Пек не слишком хорошо разбирается в фонарях, но, как мне сказали, в городке есть еще две похожие лавки.
Холмс кивнул:
– Мы с доктором Уотсоном прогуляемся после обеда до банка и заодно зайдем в эти лавки. А пока что, мистер Рафферти, я хочу, чтобы вы осмотрели номер мистера Ларссона в отеле, если вы сможете провернуть это тайком. Особенно мне интересно, куда делась его записная книжка. А еще…
– Можете не говорить. Вы хотите, чтобы я выяснил, не отправляли ли что-то похожее на рунический камень на ферму Фэрвью. Я переговорю с мистером Кристиансоном на железнодорожной станции после обеда. Кстати об обеде: думаю, сегодня в меню сэндвичи с ростбифом и картофель с подливой. Я не слишком уверен во многих вещах, мистер Холмс, но одно знаю точно – нельзя вести расследование на пустой желудок. Пора обедать!
Перекусив вместе с Рафферти, мы с Холмсом быстро двинулись по Бродвею к офису Коммерческого банка. В отличие от простоватых соседей, банк как минимум претендовал на то, чтобы произвести архитектурное впечатление, поскольку здание было построено целиком из кирпича и облицовано гладким серым камнем. Главный вход украшали две дорические колонны и два терракотовых грифона, чьи свирепые позы предполагали, что учреждение не отдаст без боя свои ценности ворам и другим проходимцам. Над двумя этими охранниками на каменной табличке красовались три слова: «Бережливость, безопасность, процветание».
Холмс остановился взглянуть на табличку и сказал:
– Вскоре увидим, соответствует ли банк своему лозунгу.
Оказавшись внутри, мы сообщили, что хотели бы взять в аренду ячейку. Нас отправили в подвал, где мы обнаружили хранилище, за которым присматривал пожилой охранник по имени Томас Амдал. Приняв оплату и взяв образцы подписей, поскольку мы с Холмсом решили снять ячейку на двоих, Амдал выдал нам ключ от секции под номером сто сорок восемь.
– Знаете, я суеверный, – внезапно заявил Холмс, протягивая ключ обратно Амдалу. – Хочу круглый номер. Как насчет двухсотой? Эта ячейка свободна?
Амдал вытащил из ящика стола схему, изучил и ответил:
– Да, можете взять ее.
– Отлично! – воскликнул Холмс, принимая ключ из рук Амдала.
– Только не потеряйте, – предупредил нас старый охранник таким слабым скрипучим голосом, словно вещал со смертного одра, – а не то придется платить пятьдесят центов.
