В начале XX столетия великий сыщик Шерлок Холмс и его старинный друг доктор Ватсон прибыли в Россию, чтобы познакомиться с жизнью и людьми этой загадочной страны. В путешествии Холмсу не удалось сохранить инкогнито. Мировая известность и любовь настигли его и здесь. В России гению дедуктивного сыска предстоит столкнуться с танцующим скелетом-призраком Нижегородской ярмарки, распутать дело мошенников из Питера, а также раскрыть тайну золотоносных приисков. Блестящий ум, потрясающее хладнокровие, огромное великодушие и безграничная смелость помогут ему и его верному летописцу доктору Ватсону одержать победу над самыми злобными и коварными обитателями преступного мира... Эти неизвестные страницы приключений великого постояльца миссис Хадсон открыли для русского читателя современники Конан Дойла - русские мастера развлекательного чтения П.Никитин и П.Орловец. На волне популярности рассказов о Шерлоке Холмсе им удалось создать занимательные рассказы о приключениях суперсыщика в России. В начале прошлого века книги этих первопроходцев остросюжетного детектива расходились миллионными тиражами. Через столетие они возвращаются к нам в новой, современной редакции. Современному читателю они будут ценны еще и многими деталями ушедшей эпохи, которых не сыскать в так называемой «серьезной» литературе. Многие удивительные подробности русской жизни заинтересуют не только поклонников детективного жанра, но и любителей литературы и истории Отечества.
Этот случай, характеризующий необыкновенную наблюдательность Шерлока Холмса, случился лет за десять до столь несчастной для России русско–японской войны.
Побывав во всех крупных центрах Европейской России, Шерлок Холмс вздумал посетить русские владения в Азии, куда его тянуло с давних пор.
Признаюсь, и для меня Сибирь представлялась донельзя интересной страной.
У нас, в Англии, про нее ходили целые легенды и масса самых необыкновенных рассказов.
Поэтому не удивительно, что, как только Холмс намекнул на свое желание прокатиться по Сибири, я не только с радостью согласился сопровождать его, но и всячески стал торопить его с отъездом, опасаясь, чтобы он не передумал или не занялся новыми делами, которые сыпались на него в России со всех сторон.
Шерлок Холмс прекрасно понимал меня и добродушно посмеивался над моим нетерпением, но все же моя торопливость подействовала на него.
Отказавшись от нескольких выгодных, но малоинтересных дел, за которые его просили взяться, он закупил необходимые для долгого путешествия вещи и стал готовиться к поездке.
И когда, наконец, сибирский поезд прямого сообщения отошел от дебаркадера московского вокзала, я вздохнул радостно, видя, что мое давнее желание наконец сбылось.
Незаметно промелькнула Волга, остались позади степи Уфимской губернии, несколько часов полюбовались мы роскошными видами Урала, и поезд покатил по необъятной Сибири.
Вопреки нашим ожиданиям, мы не встречали нигде по пути ни белых медведей, ни одичалых народов, про которых французские туристы писали, что они пожирают своих соплеменников и даже собственных детей.
Страна была как страна, только страшно безалаберная, очень мало заселенная, покрытая местами непроходимой тайгой, не знавшей границ и уходившей до самого Ледовитого океана.
Но что было удивительней всего, так это то, что крестьяне Сибири казались нам менее забитыми, более богатыми и более самолюбивыми, чем в средней России.
В смысле образования сибиряки тоже значительно опередили своих соотечественников центральных губерний Европейской России. Холмс объяснял это тем, что русское правительство, в продолжение целого столетия, заполняло Сибирь исключительно ссыльными элементами. Смесь политических ссыльных с уголовными и казаками, переселенными сюда еще графом Муравьевым, создала особый народ.
Интеллигентность политических ссыльных, вместе с изобретательностью и предприимчивостью бывших уголовных преступников и свободолюбием казачества, путем браков переданная потомству по наследству, создали в Сибири совершенно особый народ, далеко опередивший народ центральных губерний. А малое количество и отдаленность чиновников сделало этот народ из забитого и униженного — гордым и независимым, способным постоять за себя.
Эти качества сибиряков как нельзя лучше сказались во время последовавшей вскоре японской войны, в которой пальма первенства бесспорно пришлась на долю сибирских войск.
В описываемое время великая сибирская железная дорога еще не была готова.
Поезда ходили лишь до станции Зима, откуда путешественникам предоставлялось трястись на перекладных до Сретенска, а дальше на пароходе по Амуру.
До станции Зима мы ехали около восьми суток.
До Иркутска оставалось более двухсот верст, и мы еле добрались до этого города, изломав себе все бока и чуть не сломав шеи в проклятых почтовых возках.
Приехав в Иркутск, мы решили отдохнуть.
Этот город, находящийся вблизи многочисленных золотых приисков, интересовал нас, и мы хотели ближе познакомиться в нем с сибирской жизнью.
Номер был нанят, и мы расположились в нем по–домашнему.
Вскоре случай помог нам поближе ознакомиться с жизнью золотых приисков.
Шерлок Холмс и я давно отбросили мысль путешествовать инкогнито. А так как русский народ очень любопытен, то недостатка в зеваках у нас не было.
Слава Шерлока Холмса успела проникнуть в Сибирь, и куда бы мы ни приезжали, нас всюду встречали любопытные.
Были даже такие, которые приглашали нас ни с того ни с сего на обед, вероятно, для того, чтобы посмотреть, как ест английский сыщик.
Потому не удивительно, что, сидя однажды в номере своей гостиницы, мы услышали стук в дверь.
На наше приглашение войти в комнату вошел здоровенный детина с сизо–багровым носом, одетый очень прилично.
— Однако прошу извинения, что, так сказать, нарушил и прочее! — выпалил он густым басом, прибавляя, по привычке сибиряков, каждую минуту к речи слово «однако».
— Чем могу служить? — спросил Холмс.
— Однако сделайте уж божескую милость, помогите! — заговорил снова пришедший. — Я — один из хозяев так называемого «Братского» золотого прииска и явился к вам однако за помощью…
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил его Шерлок Холмс. — У меня время свободное, и вам незачем торопиться.
— Однако спасибо! — поклонился золотопромышленник.
Он погладил бороду, провел рукой по волосам и, сев на стул, заговорил:
