Шерлок Холмс в Тибете полностью

Размер рисунка на клееном холсте составлял примерно полтора на два фута, однако благодаря богатой парчовой кайме его длина и ширина в точности соответствовали тем, что ранее назвал мистер Холмс. Изображение самой мандалы ничем не отличалось от прочих мандал тантры Калачакра, которые мне доводилось видеть раньше, однако цвета были заметно глубже – должно быть, в силу почтенного возраста изображения.

– Она явно провисела немало лет, – заметил Холмс, продолжая разглядывать мандалу в лупу.

– Если мне не изменяет память, она висела в часовне всегда, – вставил лама, – а я поступил на службу к предыдущему воплощению его святейшества мальчиком.

– Под действием времени и силы тяжести, – продолжил Холмс, – узор на парче исказился из-за постоянного натяжения вертикальных нитей. А теперь давайте-ка взглянем, что у нас на обороте.

Он осторожно перевернул рисунок, и нам открылись строки текста, написанного по-тибетски ровными печатными буквами письма учен. В них, в точности как поведал нам юный далай-лама, говорилось о том, что изображение было сделано по заказу первого далай-ламы после его встречи с «Посланником» и путешествия в Шамбалу. Текст венчали дата и печать далай-ламы. Далее следовали семнадцать строчек стихов. Первые семь содержали что-то вроде благословения, тогда как остальные десять и в самом деле представляли собой стихи, как будто описывающие разные части изображения мандалы вперемешку со странными указаниями. Текст был на редкость бессвязен и более всего походил на детскую считалку. Эти семнадцать строк были написаны рукописным шрифтом уме. Писали, судя по всему, остро заточенным бамбуковым пером, каким имели обыкновение работать тибетские каллиграфы. Как я уже отмечал, мистер Холмс еще не знал этого письма и потому обратился к ламе Йонтену с просьбой прочесть строки вслух. Лама Йонтен поправил на носу очки и, склонившись над столом, где был разложен свиток, высоким напевным голосом прочел:

– Ну и тарабарщина! – не удержался я, когда лама дочитал.

– Нет, почему же, бабуджи? – возразил лама Йонтен. – В оккультных науках принято говорить на загадочном и символическом языке, чтобы охранить тайное знание от непосвященных.

– То есть вы полагаете, ваше преподобие, что здесь есть скрытый смысл? – спросил я.

– Истинно. Только он сокрыт и от меня.

– Равно как от всех остальных, смею полагать, – почесав затылок, в полнейшем замешательстве добавил я.

Шерлок Холмс рассеянно выпил чашку китайского чая – единственное, что он позволил себе в тот день, – и вновь разжег трубку, бывшую спутницей самых глубоких его размышлений.

– Интересно… – начал он, откинувшись в кресле и неотрывно глядя в потолок, – но ведь кое-что могло и ускользнуть от вашего спенсерианского ума. Давайте-ка взглянем на эту задачу с точки зрения чистого разума. Все части нашей загадки – предстоящий отъезд далай-ламы, Ледяной храм, изображение мандалы, эти зашифрованные стихи – так или иначе связаны с Шамбалой. Вот что должно стать для нас отправным пунктом.

– Не слишком ли он туманен, сэр? – усомнился я.

– Что ж, давайте попробуем его уточнить. Чем больше я размышляю об этих стихах, тем менее непонятными они мне кажутся. Несмотря на то что послание в них явно зашифровано, нетрудно заметить, что перед нами ряд указаний.

– Это путеводитель по Шамбале! – торжествующе воскликнул я.

– Путеводитель?

– Похоже, здесь говорится, как до нее добраться. О первом далай-ламе есть легенда, что он там бывал. А значит, мог составить и описание ведущего туда пути.

– Гм. А что еще заставляет вас так думать?

– Ну, в этом послании есть слова, говорящие о том, что оно содержит что-то вроде указаний для путешественника. Вот, скажем… в двенадцатой строке слово «обойдите»… посмотрим, что тут дальше… ага, «направление» в восьмой строке… А еще тут упоминаются «горы», «стены» и «град».