на мой, едва востребованный стих.
Но, видно, есть в тебе неведомая сила —
напрягся я и в ожидании затих.
Как сформулировано, надо ж,
мудрее этого не скажешь!
Читал и наслаждался.
Пульс бьется в ритме скерцо.
От такого вальса
замирает сердце.
Твой кавер — просто блеск!
Грудь стала колесом.
В суставах только треск,
бумажник невесом.
У тебя, скажу, талант
на такие комплименты.
Лет так надцать покомментим,
заэкспромтимся до гланд.
Читал тебя бы бесконечно,
смакуя каждый комплимент,
но слава так не долговечна.
Отнюдь, я не ее клиент.
Кто о таланте говорит?
Мне это вовсе не грозит.
Смущен я до корней волос,
готов под стол залезть.
Мои стихи — букеты роз,
что в дар тебе. Что есть, то есть.
Конечно, я не Пастернак,
довольствуйся моими. Буду рад
и настрогаю кое-как
тебе с три короба стишат.
Не верю
«Не верю» — сказал Станиславский.
«Не верится» — вторю ему.
Я так понимаю Фому!
Не нужно рассказывать сказки —
Я жанр сей уже не пойму.
И нам он совсем ни к чему.
Давай говорить о романсах,
Споём под гитарный аккорд.
Твоею взаимностью горд,
Я буду писать тебе стансы,
А ты поцелуем закроешь мне рот.
Но можно и наоборот.
Какая удача — любить поэтессу!
Читать, восторгаясь, стихи и … её.
Забыть опостылевшее бытиё.
Листать, смаковать, не спеша, с интересом
И вновь декламацию делать вдвоём.
Потом сочиним и споём.
Соавторство это снимает вопросы.
Я верю. Фома — не пример.
И мир ведь не так уж и сер.
К тому же ушли мы от прозы.
Исполним романс на особый манер
Дуэтом с тобою, мон шер.
