— Да уж, вам лучше присесть. — Я дождалась, пока Матвей опустится на лавочку и приступила к порционной выдаче информации. — Вас зовут Матвей Карякин, вам тридцать лет, по профессии вы геолог…
— Геолог глобус пропил? — пробормотал Матвей Карякин и потер неоднократно ушибленную голову.
— Видишь, он не все забыл, культурные маркеры целы, — довольным голосом доброго психиатра прокомментировала Трошкина.
— Вы живете в Екатеринбурге, а ваши папа и мама — во Владивостоке, — продолжила я ликбез.
— В Екатеринбурге? — Карякин огляделся, зацепился взглядом за зреющую хурму на ветке и задумался.
— Да, но прямо сейчас вы в Тбилиси, — объяснила я.
— В Грузии?
— Да. Помните, как сюда попали?
— Нет.
— Я вам скажу — на самолете из Екатеринодара. А туда как попали, помните?
— Нет.
— Я скажу — на такси из казино. А там что было, помните?
— Нет!
— А я и это вам скажу. Вы там…
Договорить я не успела — Карякин закатил глаза и обмяк. Трошкина едва успела плюхнуться на лавочку рядом с ним и принять обморочного парня в свои объятия.
Что за миллионеры пошли — нежные, как тургеневские барышни!
— Просто ужас, какая ты неделикатная, — упрекнула меня подружка, пытаясь привести нежного миллионера в сознание осторожным встряхиванием, каким и гоголь-моголь не собьешь. — Зачем так много информации сразу выдаешь? Бедняга аж захлебнулся!
— Погоди, не буди болезного, — попросила я, присаживаясь рядом. — Давай сначала посовещаемся и решим, что с ним делать дальше.
— А какие варианты? — зафиксировав предмет беседы, как позирующая живописцу мадонна — своего на редкость дюжего младенца (в самом выгодном ракурсе, бледным личиком анфас), спросила Алка.
— Ну, во-первых, мы можем вернуть пациента в отделение и позвонить Смеловскому, а он оповестит папу и маму Карякиных, и они безотлагательно прилетят за сыном из города-героя Владивостока на крыльях родительской любви, то есть ближайшим авиарейсом через столицу нашей родины. Где-то уже послезавтра, я думаю.
— Это кажется мне вполне разумным, — кивнула Трошкина. — Пожалуй, так и сделаем.
— Но есть ведь во-вторых! — нажала я. — Мы можем позвонить Смеловскому, оповестить Карякиных, но не возвращать миллионера в отделение!
— Зачем? Ах, поняла, ключевые слова — не возвращать миллионера? — Алка пытливо прищурилась. — Надеешься пробудить в нем память и спровоцировать приступ материальной благодарности?
— А вдруг! — Я пожала плечами. — В любом случае, согласись, у нас дома ему будет гораздо лучше, чем в психушке.
— Сказала бы, что не вижу особой разницы, но уже не могу себе позволить срамить честь фамилии, — проворчала Трошкина, очень кстати осознавшая себя Кузнецовой.
— Отлично, тогда я сейчас все организую! Сидите тут, я скоро! — Я подхватилась и унеслась со двора богоугодного заведения на крыльях новой мечты.
Вот очнется наш долларовый миллионер, все вспомнит, всем воздаст — и куплю я себе хорошенькую новенькую машинку! А то с зарплаты рекламщика накопить на нее у меня никак не получается.
Ближайшим магазином оказался экипировочный центр известного бренда спортивной одежды. Он только-только открылся, когда я влетела в торговый зал со скоростью победно финиширующего нигерийского бегуна. Не знаю, что подумал оторопевший юноша-продавец о девице, спозаранку примчавшейся закупать предметы мужского гардероба в полном наборе: носки, трусы, футболку, шорты, панаму и кроссовки. Недешевые, между прочим, но будем это рассматривать как инвестицию.
— Вот! Одевай его!
Галопом прискакав обратно к флигелю для нервных, я швырнула пухлый пакет на лавочку под бок Трошкиной, по-матерински нежно укачивающей квёлого миллионера.
— Носки, трусы, шорты, футболка, кроссовки, головной убор! Все новое, модное и точно по размеру, можешь не сомневаться, я основные мерки мужика снимаю бесконтактно, глаз наметанный…
— Угу, угу, а панамка зачем? Не пожалела ты деньжат. — Алка вытряхнула из пакета миллионерские обновки и оценила мой затратный шопинг.
— Без панамки никак! Мы ее натянем поглубже, она шишки и фингалы если не прикроет, то хотя бы затенит!
Бережно, но результативно нахлопанный по щекам миллионер без вопросов переоделся из больничного в спортивное.
— Предупреждать об уходе пациента, я так понимаю, не будем? — Хорошая девочка Трошкина оглянулась на флигилек.
— Зачем? Пациент все равно находился в отделении на птичьих правах, без всяких документов, считай, как пришел, так и ушел. — Я подцепила экипированного Матвея под локоток и развернула к калитке.
— Бог дал, Бог взял, — сговорчиво согласилась Трошкина и впряглась во второй локоть богоданного Карякина.
Нас никто не окликнул, погони не было.
Спустя пять минут мы уже ехали, прочь от вроде бы не заметившей потери пациента больницы, в такси.
Всем было прекрасно неврологическое отделение, вот только пользоваться сотовыми телефонами его пациентам не разрешалось.
Оно и верно: зачем невротикам дополнительные стрессы, неизбежно возникающие при контакте с хаосом внешнего мира?
