— А мне? — чуть обиделся Мотя.
— А тебе-то что? Ты всего лишь вскрыл замок, выпуская нас всех на волю. Вряд ли это можно считать преступлением, хотя на месте полиции я бы поинтересовался, откуда у тебя такие интересные навыки, — включился в дискуссию Зяма. — Дюха права, мы трое в этой истории крепко увязли. Ведь именно мы привезли эти банки в Тбилиси!
— Да, но при этом нас не взяли с поличным, — напомнила я.
— Нас практически взяли с ним у ячейки!
— Минуточку! — Мне понравилась роль адвоката. — Можно предполагать, но никак нельзя доказать, что мы пытались открыть ячейку для того, чтобы достать из нее ту банку!
— А для чего же? — удивилась Трошкина.
— Да мало ли! Может, мы просто перепутали ячейку!
— Но ведь именно мы положили в эту самую ячейку ту самую банку!
— А кто об этом знает?
Я тоже нервно захрустела петрушкой. Зяма откинулся на стуле, смакуя вино и с интересом наблюдая за нами. Мотя просто ел.
— У них, наверное, есть камеры наблюдения, — сказала наконец Алка. — Иначе непонятно, почему охрана прибежала, когда мы подошли к ячейке. Записи с камер нас уличают.
— В чем? В том, что мы по ошибке попытались открыть не ту ячейку?
— И в том, что мы положили мед в ячейку. — Трошкина еще немного подумала. — Хотя, если записи хранятся не более двух суток, мы можем не волноваться.
— Не будем волноваться, — согласилась я. — Тем более что качество изображения с камер наблюдения такое скверное, что опознать кого-нибудь по нему можно только с долей вероятности, так что хороший адвокат нас отмажет. Меня другое заботит: будут ли нас искать после того, как мы сбежали?
— А кого — нас? — пожала плечами подружка. — Нас никто не попросил представиться…
— Или просил, но мы не поняли по-грузински, — вставила я.
— И сохранили наши ФИО в тайне, — кивнула Алка. — Документов при себе ни у кого из нас не было. Ведь не было же?
Зяма и Мотя одинаково помотали головами — мол, не было.
Мы с подружкой проинспектировали свои сумки. За мной Алка еще и перепроверила, в итоге приятно удивившись:
— Надо же, столько хлама, но ни чеков с фамилией, ни служебных визиток!
— Они давно закончились, я все забываю заказать. А ты?
— А я не заказывала новые, зная, что мне предстоит менять фамилию. — Подружка чуть покраснела.
— Сглазить боялась? — догадалась я.
— Ты сомневалась в серьезности моих намерений, дорогая? — Зяма сделал вид, что обиделся, и любящая супруга тут же полезла к нему с поцелуями.
— Значит, никто не знает, что мы — это мы, — повеселела я. — А по описанию внешности нас не узнают, потому что выглядим мы сейчас нетипично. Отмоемся, причешемся, переоденемся, мальчики замажут синяки и ссадины…
— Да, кажется, поводов для серьезной тревоги нет, — согласилась Трошкина.
А Зяма вдруг перевесился через перила ограждения и козырьком подставил ладонь ко лбу, прикрывая глаза от солнца.
— Милый, тебе нехорошо? — встревожилась Алка.
— Мне интересно, — Зяма обернулся и уставился на меня. — Кто вызвал кавалерию?
— Какую еще кавалерию? — Я встала, обошла стол и повисла на перилах рядом с братцем.
— Туда смотри. — Он указал направление.
Я посмотрела и ахнула.
От метро ко входу в железнодорожный вокзал Тбилиси быстро шагал Денис Кулебякин.
— Я не знаю, кто его вызвал, — сказала Трошкина. — Но что-то мне подсказывает, что он вылетит из этой двери через пять минут. Думаю, это как раз достаточный срок, чтобы убедиться, что кого-то нет в том кабинете…
— Я не знаю, на что вы все намекаете, но я не звонила Кулебякину, а также не писала ему, не отправляла телеграммы, почтовых голубей и телепатические сигналы! — рассердилась я.
— Значит, он получил информацию из другого источника, и я беру назад слова, которые сказала минуту назад, — объявила Трошкина.
— Какие именно?
— Что история с банкой не особенно меня интересует! — Алка встала. — Все поели? Кто еще голоден, забирайте снедь с собой, будете жевать на ходу.
— Мы куда-то спешим? — Флегматичный Мотя опустил руку с надкусанным пирожком.
— Ловить Кулебякина, куда же еще! — смекнул Зяма.
— И добывать из него информацию! — припечатала я.
Пунктирный — на живую ниточку сметанный — план предполагал, что мы встретим Дениса на выходе из вокзала. Выскочим из-за угла квадригой, резвые и грозные, аки кони Апокалипсиса, да и возьмем Кулебякина «в коробочку».
Увы, мы немного опоздали. У Трошкиной на бегу расстегнулся ремешок босоножки, и, пока она восстанавливала свою упряжь, а все остальные ждали ее, нервно перебирая копытами, не подозревающий о нашей скорой встрече Денис успел спуститься в метро. Мы прискакали на станцию, когда он уже проходил через турникет, поэтому план пришлось срочно корректировать.
— Живо, за ним! — скомандовала я.
Мы еще ускорились и успели вскочить в последний вагон поезда.
— Значит, так, — слегка отдышавшись, начала я. — Насколько я знаю Кулебякина, а я его знаю вдоль и поперек…
— Дюха, не время сейчас для эротических фантазий, — перебил меня Зяма.
— Убью, — пообещала я, произведя предупредительный выстрел в братца глазами.
— Кого? — прищурилась Трошкина и попыталась самоотверженно закрыть рослого мужа своим хрупким тельцем.
