Дальше всё шло довольно тихо. Началась новая неделя, дожди начали литься чаще, солнце жарило сильнее. Ну а дела так и не появлялись. За один день, с помощью Макс, я смог починить свою пилу, заменить всё, что сломано, и вернуть всё на свои места. Сделали всё так быстро, что я и забыл про погром, который я устроил пару дней назад. А на следующий день случилось чудо – Хэнни начала… работать! Она начала помогать мне и Макс! Подшила ей одежду и дополнила гардероб своими «дизайнерскими» одеждами, перекраивая или подравнивая различное тряпьё, перекрашивая и очищая всё, что попадётся ей на глаза! Она даже сделала для Макс более… как бы сказать… лёгкую рабочую форму: Клетчатую рубаху, не доползающую до живота. А потом ещё и шорты, вырезанные из каких-то штанов… или джинс… В общем: Она создала очень «откровенную» рабочую форму. Не хватает только фермерской шляпки.
«Ну~? Как тебе, Гоул?» - Хэнни и себе сделала этот проклятый наряд. Это ужас… Я словно находился в каком-то баре, а Хэнни, виляя и пританцовывая, привлекала моё внимание, стараясь взять мой заказ. Что на счёт Макс – Она не была фанаткой этого наряда. Макс то подтягивала шорты (которые налезли на неё вплотную, верьте или нет), то стягивала рубаху к животу. И с каждой попыткой она покрывалась ярким красным, не выдерживая подобного стыда.
«Ты – нелогичное, развратное животное, Хэнни.» - довольно сильно я удивил её подобными высказываниями, но на это была причина. Очень логичная и правильная причина: – «Если ты хочешь подчеркнуть всю свою пошлую натуру этим карнавальным костюмчиком – ты молодец! Ум-нич-ка! Тебе это даже подходит, ибо ты проводишь время с животными и растениями! Они будут щекотать тебе пузико, и ты будешь хихикать, словно юный ягнёнок на лугу! А вот мне с Макс приходится рубить! Колоть! Бить и молотить! Ей нужно закрыть тело от всех возможных опасностей, а не вертеть задницей перед ними!» - Хэнни была польщена и, частично, обижена моими заметками. Но на правду, знаете ли, не обижаются! Она знает, что у нас с Макс довольно серьёзные занятия. Что щепки, занозы и осколки могут расцарапать ей всё, что угодно. Мне пришлось сделать небольшие «поправки» в её стильном костюмчике. Я встал рядом с Макс и показывал пальцами примерные размеры и величины, касаясь её ног, рук, плеч и живота. Естественно, она не могла терпеть меня без доли румянцы: - «Рубаха должна быть до пояса, с длинными рукавами. А вот шорты – около колен. Может даже ниже.»
«Но мне придётся пришивать всё…» - Хэнни не успела высказать свою мысль, вздрогнув и кротко простонав от неожиданности. Я поступил очень нагло и хитро, появившись рядом с ней и хлопнув её по ягодице, быстро нагнав нужные краски на её недовольное личико.
«Тебе не сложно, а нам – приятно.» - спокойно произнёс я, стараясь держаться как можно ближе к уху Хэнни. И это сработало! Наша извращённая портниха заулыбалась и тихо завизжала, радостно ускакав от меня в дом, подобно грациозной лани. Оставалась только Макс, которая продолжала раскаляться от продолжительных взглядов. Ей я сказал… нечто иное: - «Тебе идут шортики. Без шуток. Просто мне не хочется вытаскивать из тебя занозы и зализывать твои раны каждый, чёртов, день. Для твоего же блага, скажем так.»
От первых моих фраз она застеснялась. Убрала взгляд в сторону и сжала губы. А от всего остального она повела себя более… радостнее. Я словно угадал её желание. Дал ей то, что она хотела. Ей пришлось уйти домой и переодеться в старую рабочую одежду, и по возвращению она не постеснялась врезаться в мою спину и обнять меня, покачиваясь из стороны в сторону. Это было неким «Спасибо» от неё, к которому я успел привыкнуть. Не очень то я и люблю, когда меня трогают… но терпеть приходится. Ну а когда терпение начинает иссякать, я начинаю злиться и бубнить:
- «Не растекайся давай. У нас полно работы.»
Это помогало.
С момента моей «неистовой ярости» прошло где-то три дня. Я довольно много вещей успел сделать за это время, не говоря уже про Макс или Хэнни, бегающих около меня, словно пчёлки. Чинка механизмов и построек, походы в шахту… Я даже успел сходить на «вылазку» поздней ночью, когда эти две птички чирикали в одиночестве. Вот только эта вылазка была… не самой приятной, скажем так.
