Женя достала с коробки какую-то пыльную книгу в коричневом переплете. У Кати начало мутнеть в глазах; она стала их протирать рукавом, думая, что, наверное, от недосыпа резко бросило ее в сон. Женя поднесла к ней книгу, на обложке которой Катя увидела пентаграмму и глаза ее сомкнулись.
Прогулка была счастливая и радостная, вы когда-нибудь видели в жизни или может на фотографии двух плавающих лебедей? Посмотришь на них и сразу видно, что они любят друг друга. Чем-то прогулка Ани с Ваней по осеннему парку напоминала о двух лебедях, они гуляли вмести и находились в радости, не замечая, как летит время. Говорили о разном, не тая за спиной ничего сокровенного; выкладывали все, что лежало на сердце своем. Ваня как будто летал, он стал свободный от сковывающих уз его старой жизни. Он внутри себя уже решил, что нужно меняться, ему сразу вспомнились наставления из детства от их дедушки Миши. Они с Аней вдвоем получали наставления, только Аня приняла и исполнила их, а Ваня нарушил и отказался. Но сейчас, он пришел в себя, был слеп и стал видеть, он понял сколького плохого натворил за всю свою жизнь, он сожалел, что допустил множество ошибок и никого за это не винил кроме себя. Идя с Аней, он внимал каждое ее слово, каждый ее вздох пробирал его до костей. Он чувствовал себя сейчас, как человек, который жил долгие годы в пустыни и не пил воды, а сейчас ему подали напиться ею.
Во время их прогулки неожиданно зазвонил телефон. Ваня достал его и увидел, что звонит отец Николай. Ваня немного заволновался, потому что отец Николай если звонил, то по очень срочным проблемам.
— Ваня, выручай, сынок, нужна ваша помощь, ты сейчас с Аней? — голос отца Николая был очень встревоженный и напуганный.
— Да. Что случилось, батюшка? — Ваня с Аней сели на лавочку и напряженно слушали его на громкой связи.
— Катя пропала… ой, то есть…
— Отец Николай, нам Катя все рассказала, мы теперь немного больше о ней и вас знаем, чем раньше, — заговорила Аня.
— Слава Богу! Разговор так пойдет быстрее. Катя собиралась ко мне, как два часа назад, родителям звонил ее, они не знают, куда она могла еще зайти, собираются полицию уже вызывать. Я вот сейчас стою на улице и пусто, ни души на горизонте. Может с друзьями заговорилась? Прошу вас, помогите ее найти! — никогда они еще не слышали такого испуганного голоса отца Николая.
— Хорошо, батюшка, обязательно поможем, буду держать вас в курсе. — Ваня уже знал план своих поисков и все дороги вели к его друзьям.
— Спаси Боже вас! До связи! — и отец Николай отключился.
Ваня тут же набрал Диме и с нетерпением ждал ответа, ходя из стороны в сторону, а Аня сидела на лавочке, наблюдая за всем происходящим.
— Дима! Ты где?! Где Катя?!
— Что ты так кричишь, в город на работу меня вызвали, как всегда, не могут без меня, а Женя сказала, что они хотят еще остаться посекретничать о своем, — напряженно пояснял Дима. — Да, она с нами была, сейчас с Женей вдвоем, странная она какая-то сегодня, может нанюхалась чего-то?
— Дурак ты! Срочно заезжай за нами, мы в большом парке, будем ждать на остановке, где обычно ты за нами заезжаешь. Вопрос жизни и смерти, и нашей с тобой дружбы! Ее дедушка за нее очень беспокоиться, и я обещал в срочности доставить ее к нему. Не знаю, почему он так переживает, но его проживание передалось и мне, — быстро пояснял Ваня.
— Дедушка? — не спеша вел беседу Дима.
— Долго объяснять! Срочно приезжай! — Ваня еле сдерживал себя, чтобы не нагрубить ему.
Через пятнадцать минут Дима был тут как тут. Ваня сел на переднее кресло, а Аня на заднее. Принялись они по дороге рассказывать все как было, начиная с начала. У Димы глаза были как у филина от удивления. Мчались они по дороге, а солнце клонилось уже к закату.
В это время Катя проснулась, почувствовав, что сидит на стуле с привязанными к стулу за спиной руками. Она не могла понять, что произошло; почему и кто связал? Пока она приходила в себя, Женя подошла к ней и села на кресло, на против нее. Лампочка в комнате моргала, от этого создавалось жуткое впечатление.
— Тебе тоже кажется, что это все выглядит как в фильме ужасов? — Женя перебила ее раздумье.
— Что происходит? — спросила слабым голосом Катя.
— Как что, ты разве не понимаешь, глупая моя подружка? — глаза Жени взблеснули пламенем. Лицо стало как у статуи какого-то божества: правосудное, мертвое и жестокое.
— Нет, я ничего не понимаю, — прошептала Катя.
