Бобби только вздыхает. Его взгляд говорит Кэролайн: «Ну давай свое условие».
— Ты возвращаешься домой!
Девочки потрясены. Мгновенно разражается гроза. Тут и «Что ты, дура, делаешь?», и «Пошел отсюда к едреней тетере», и много еще чего. Старая Мэри мановением руки останавливает их.
Бобби в панике, но старается не показывать виду. Память подсказывает ему, что он собирался выпить. Где же водка? А, вот она где. В холодильнике. Бобби открывает дверцу, но перед ним как из-под земли вырастает Энджи и протягивает рюмку. Так велела Старая Мэри.
— Вот твоя водка, — говорит Энджи.
Бобби захлопывает холодильник и принимает рюмку из рук Энджи. Кэролайн следует за ним, точно магнитная мина. Куда он, туда и она.
— Или я, или Стейси Грейси, — говорит Кэролайн скучным голосом.
Бобби смотрит ей в глаза и осушает рюмку одним махом. Когда он отрывает рюмку ото рта, на губах его играет улыбка.
— Не самый простой выбор.
Кэролайн снимает с телефона трубку и показывает Бобби, точно улику в суде. Доказательство номер один, ваша честь. По этому телефону шли переговоры с преступником, покушавшимся на моего супруга, с которым мы раздельно проживаем.
— Я звоню Макгугану и прямо сейчас отменяю заказ.
Бобби только этого и надо. Глаза у него вспыхивают, и он чуть было не говорит «да». Однако рассудок не совсем еще покинул его. Так что в его ответе нет эмоций, одни голые безжалостные слова:
— Я не могу вернуться.
Телефонная трубка падает на аппарат со скрежетом автокатастрофы. Телефон звякает погребальным колоколом. Этот колокол звонит по Бобби. Или по Кэролайн с ее болью в груди и пустотой в животе. Слезы, этот неотъемлемый реквизит трагедии, распирают горло Кэролайн до того, что волосы шевелятся на голове. По ней, по ней звонит колокол. Но у Кэролайн хотя бы есть сестры. Матушка. Старая Мэри. В них она обретет силы, и отголоски колокола будут надежно укрыты в тайнике, где спрятана боль. А к сорока годам боли уже так много, что только поднеси фитиль куда надо — и можно взорваться.
— Ну хорошо! Хорошо же! — восклицает Кэролайн.
Голос у нее такой же бесцветный, как и у Бобби, но в самой глубине его — чувство связи с сестрами.
Старая Мэри довольно следит за развитием событий. Она сотворила заклинание, и оно действует. В этом мире великое множество разных заклинаний и проклятий. Люди проклинают других людей всегда и везде, по каким бы дорожкам их ни вела жизнь. Люди используют свой дар, дабы манипулировать целым миром. И в этой большой игре выигравших нет — одни проигравшие. Этот секрет известен Старой Мэри с юных лет. Свой талант — побеждать без борьбы — она развивала неукоснительно и достигла в этом искусстве совершенства.
Бобби испытующе смотрит на Кэролайн. Он старается оценить положение и найти нужные выражения, чтобы задеть Кэролайн и вместе с тем не слишком разозлить ее сестер. У него ничего не получается, и с его перекошенных губ слетает следующее:
— Блин! Ни хрена ты денег не получишь, психопатка!
— Скажи это Макгугану — устало отвечает Кэролайн.
В радужке ее глаз таится боль. Бобби заглядывает ей в лицо.
— Имел я… Макгугана, — четко и раздельно произносит он. Каждая буква звучит как фраза.
Спектр высказываний Девочек простирается от «Ага, сейчас» до «Макгуган тебе покажет». Бобби заявляет, что он рискнет пообщаться с Макгуганом, на что Линда просит прислать ей открытку из отделения скорой помощи. Девочки смеются.
— Ну, я пошел! — говорит Бобби.
Он делает шаг к двери, но Кэролайн заступает ему дорогу. Отрезает путь к выходу. Зрелище получается довольно забавное. Бобби пытается обойти Кэролайн, но он влево — и она влево. Бобби вправо — и Кэролайн вправо. Старая Мэри с удовольствием наблюдает за ними. Наконец Бобби сдается и замирает на месте.
— А ребенок — как с ним быть? — спрашивает Кэролайн.
— Не вмешивай сюда ребенка!
— Стейси Грейси или ребенок! — кричит Кэролайн.
Последние слова принимаются Девочками с веселым одобрением.
— Вперед, Кэролайн! — кричит Джедди.
— Не будь такой ужасной дурой, — говорит Бобби.
Он пытается представить вопрос как что-то несущественное, о чем и говорить-то не стоит. Но Кэролайн твердо стоит на своем. Ей пришли трефы, и она ходит с них.
— Выбирай, Бобби, Стейси Грейси или ребенок, — повторяет она.
Девочки напряженно ждут — как дело-то повернется? Старая Мэри не занимает себя бесплодными ожиданиями. Она знает, что произойдет. В точности.
— А ну вас всех! Я пошел! — И Бобби пытается проскользнуть мимо Кэролайн.
Кэролайн отступает на один шаг и выдвигает Бобби ультиматум:
— Если ты сейчас уйдешь, значит, ты предпочел эту никчемную поблядушку собственному сыну.
Бобби задерживается в дверях. Коромысло весов качается: на одной чаше семейная жизнь, а на другой — выпивка, наркотики и неизбежные взаимные измены. Вернуться. Но разве это возможно — сказать «да» и вернуться в эту комнату? В этот хренов Дом Ужасов, где только дьяволу впору поселиться. И разве Старая Мэри не догадывалась об этом? Она прекрасно все знала. Черт ее возьми совсем.
