Я огляделся. Я был у неё в гостях много раз: светлые обои, жалюзи на окнах. Телевизор, диван, высокие цветы. На стенах висели семейные фотографии. Комнаты были маленькими, но мне никогда не было в них мало места. Но было очевидно, что единственным мужчиной в этом доме был только я.
Нина вяло ковырялась в тарелке. Я точно знал, что сейчас в её голове проносились тревожные мысли: «Почему не я?», «Он мне не пишет», «Он меня не любит?». Я положил руку на её колено, но она не подняла головы. Слишком тяжёлыми были ответы.
В момент молчания я посмотрел на её маму. Её лицо изменилось: оно стало более мягким, а глаза покрылись глубокой тоской. Во время развода Нинина мама потеряла часть себя, и глаза выдавали этот очень глубоко запрятанный секрет. Мама слегка покраснела от выпитого и расплылась в нежной улыбке.
– Ты мой ангел, – сказала она. – Ты мой ангел.
Нина тихонько улыбнулась. Лёгкий румянец проступил почти у самых глаз. Я увидел, как они засветились. Нина всегда говорила: «Они серо-голубые. Когда светит солнце, то они более синеватые, в темноте и в пасмурную погоду более темные. Но они не чисто серые, нет». Она всегда стеснялась их настоящего цвета. Думала, что это ещё одно подтверждение того, что она «серая мышка» – незаметная и тихая девочка. Но я видел в них лишь красоту. Она была прекрасна, просто не видела этого сама.
– Как я могу тебя не любить? Как
– Он любит. Просто не помнит как.
После этих слов я увидел не чавкающую и грязную девчонку, что только убивалась из-за наследства, а маленькую девочку, которая отдала мне свой стул как гостю, а сама села на пуфик.
– Со второй женой он разошёлся. Один теперь в деревне живёт.
– Жалко его.
– Да ну, с нами жил – всё покоя искал. После третьей женщины нашёл. Ему никто из нас не нужен.
Её мама встала и начала убирать со стола. Стало чище, приятнее. Она включила чайник. Чай в их семье пили часто. Я знал, что сейчас Нина достанет что-то вкусное для нас из своего шкафчика со сладостями. Так оно и было: на столе появились пирожные и печенье. Она достала и сахар для меня.
– Если бы не ты и твоя сестра, – женщина тихонько хлипнула, – то я не знаю, что бы делала.
В матери и дочери я видел боль. Боль осознания, что тебя оставили, покинули и заставили возненавидеть. И вечно искать причины в себе.
Деньги, о которых грезила моя Нина, были призраком отцовской любви. Так она ещё могла чувствовать его присутствие в своей жизни. Она позволяла себе думать, что, отправляя деньги, оставляя наследство, он думает о ней. Но правду говорить ей я не хотел. И не мог.
Когда её мама отвернулась, я спросил:
– Как ты съела подливу? Ты же не ешь её.
Она посмотрела прямо на меня. И этот взгляд был уже во мне. В нём была вся она.
– Я её ненавижу. Но мама приготовила ужин, а её огорчить я не могу.
В последнее время я была очень сильно занята на учёбе. Кроме самих пар мне нужно было заполнять журнал, следить за посещаемостью, выставлять оценки. Вечные таблицы, схемы, списки. Домой я возвращалась только под вечер, а к концу недели валилась с ног.
Нина постоянно писала мне. Спрашивала, как мои дела, чем я занимаюсь. В некоторые моменты это было даже похоже на навязывание общения. Я знала, что пишет она мне не просто так. Хочет чем-то поделиться, но из вежливости спрашивает про меня. У меня не было сил слушать о её проблемах. Я игнорировала Нину почти неделю и в субботу решила всё-таки позвонить ей сама. Да и мне был нужен совет подруги насчёт отношений.
– Он фантомный папа, – сказала Нина, выдернув меня из мыслей.
– О чём ты? Фантомный кто?
– Ну, фантомные боли, знаешь? Человеку удалили руку, но он всё равно чувствует, как она болит. Странное состояние, но сравнение отличное. У меня вроде есть папа, но роль свою он исполняет до жути паршиво.
После тяжёлого дня в университете у меня разболелась голова. Не в первый раз. Но по врачам смысла ходить было немного – найдут ещё что-нибудь. Тогда лечение точно понадобится. Из-за боли я не понимала, к чему ведёт Нина, но постаралась поддержать разговор.
– Ты говорила, что хочешь быть… Как ты говорила?
– Папиной дочкой? Ты про это?
– Да, точно. Папина дочка. Если честно, я даже не понимаю, что это значит. Но могу тебе сказать, что её не существует. Меня всегда успокаивает, что у всех такие же проблемы, как и у меня. Здесь также: папиных дочек просто не существует. Все живут, как придётся.
– Рит, меня это не успокаивает. Я не хочу, чтобы мою историю сгребали, пусть и образно, в одну кучу с другими.
Я только вздохнула. Нина всегда хотела выделиться и постоянно спорила со мной из-за этого. «Я так не думаю», «Это не так», «Ты не понимаешь». Ей палец в рот не клади, но дай возможность поспорить с кем-нибудь. Скорее бы Нина поняла, что никакая она неособенная. Самая простая девчонка – как и все.
