— Магнит! Магнит! Хлебушка на! — заговорила Танюша нараспев.
Козыряка перестал бодать столб, большую голову от земли поднял и потянулся к девочке. Хлеб взял. Пока жевал его, Танюша проволоку сняла, в сторону закинула.
Бык посмотрел, куда проволока упала, и пошёл своей дорогой к скотному двору. Страшный бычище, а ласку чувствует. И понимает, когда зовут его прозвищем, когда настоящим именем.
Посреди села на двух высоких столбах с перекладиной висит колокол. Он большой и тяжёлый. Когда поднимали его, связали четыре верёвки, тянули за них десять самых сильных мужчин. Колокол старинный. Ему триста лет. По его краю, как оборка на подоле юбки, идут узоры.
Рассказывают: когда заказали колокол на заводе, в деревне со всех жителей собрали по серебряной монете — с больших по большой, с детишек по маленькой. И специальный человек ездил на завод и собственноручно бросил серебро в расплавленную медь — чтобы голос колокола был звонкий и густой.
Голос у колокола — просто диво. Бо-о-амм! Бо-о-амм!.. — выговаривает он на всю округу. Слышат его в самых дальних деревнях — за полями и лесами.
Только не часто говорит колокол. И никогда не говорит он зря. Я его слышал дважды. Первый раз, когда подъезжала к деревне на «Волгах» и «Жигулях» свадьба. Легковушки были в лентах, в цветах. На радиаторе машины, в которой сидели невеста с женихом, — большая кукла с голубым бантом. Колокол звонил радостно и торжественно — новая семья в деревне прибавилась!
Другой раз колокол ударил ночью. Бил тревожно, часто. Торопил вставать с постели, бежать на улицу.
Ночь была тёмная. В темноте было видно, как на далёком бугре растёт огненная ветла. С каждой минутой она делалась выше, гуще и сыпала красные листья по ветру. Горело в соседней деревне.
Колхозный шофёр завёл грузовик. В кузов попрыгали мужчины с топорами, лопатами, вёдрами — и понеслась помощь. Вовремя успели. Дом погасили, всю деревню спасли от пожара.
…Верёвка от колокола спускается до самой земли. Витой конец лежит в жёлтых одуванчиках. Мальчишкам ужас как хочется дёрнуть её, чтобы колокол сказал: «Бо-о-амм!» Но они скрепя сердце проходят мимо.
Мальчишки, сами того не замечая, учатся у колокола говорить, когда есть что сказать, и молчать, если сказать нечего.
Лето выдалось на редкость жаркое. В поле и в огородах всё посохло. Пшеничные колоски были лёгкие, как пух. Свеколки на грядках — тоньше мышиного хвостика.
В лугах кончилась трава. Ту, что появилась весной, коровы съели, а новая не отрастала. Голодные коровы молока давали совсем мало.
Родниковый пруд на краю деревни обмелел. По утрам и вечерам на обмелевший пруд прилетали лесные птицы: в лесу пить было нечего, озерца и болотца там совсем высохли.
Много недель стояла такая сушь.
В июле погода начала меняться. Поплыли в небе облака — белые, синие. Иногда вдалеке проплывали сине-чёрные, дождевые. Из них до самой земли свисали косматые бороды. Бороды медленно тащились по земле, накрывали поля, леса, деревни. Это были густые дождевые струи. Там шёл дождь.
А в Горках дождя всё не было.
— Прямо наказание! — говорили люди. — Хоть плачь…
Но однажды приплыло сине-чёрное облако и к Горкам. Оно было небольшое, даже солнца не закрыло, а смотреть на него было страшно. Облако клубилось, будто кто-то ворочался в его середине. Над самой деревней в нём сверкнула молния, ударил гром. В ту же минуту пошёл дождь.
— Дождались! Дождались! — кричали маленькие и большие.
Крупные капли, похожие на спелые, прозрачные ягоды, стукались о землю, разбивались в мельчайшие брызги, и у самой земли возник белый туман.
Хорошо было в сыром тумане на огороде. Свеколки подняли навстречу дождику листья и пили вдоволь.
Струи между тем становились гуще, капли — тяжелее. И вдруг посыпал град. Из облака летели уже не прозрачные ягоды, а белые пули. Они звенели по стёклам, скакали на крышах и нещадно дырявили листья свеколок, вбивали их в размокшие грядки.
Так с градом и ушло облако.
— Сначало поило, потом колотило… — говорили люди про облако.
Мокрая осень — не радость. На улице сыро, грязно. Внук Сергей до чего ни дотронется, всё на нём оставляет следы. Прутик поднял с земли, и тот ладошку измазал.
Дед Сергей уехал с колхозниками в город за удобрениями. Вернётся поздно ночью. Внуку скучно без деда. И бабушке Дуне скучно. Чтобы меньше скучать, они легли пораньше в постели. Легли-то легли, да никак не спится. В окно дождик стучит, словно просит пустить его в тёплый дом. А что делается в печной трубе, и сказать невозможно. Гудит там, шуршит, стонет…
Сергей знает: это ветер. Но на всякий случай спросил бабушку:
— А почему в трубе гудит?
Бабушка Дуня в шутку, конечно, говорит:
— Это черти там возятся. Тесно им, вот и гудят.
— А какие черти?
— Чёрные. Как козлы. Только хвосты длинные.
Внук Сергей тут же соскочил со своего диванчика — и на кровать к бабушке.
