— Такое случается, когда выпиваешь слишком много.
— Также нам сообщили, что ты ушёл из Библиотечного бара в час ночи… и, тем не менее, ты не был замечен нигде на кампусе до трёх часов.
Я снова ждал.
— Где ты был в течение двух часов?
— Зачем ты спрашиваешь?
— Потому что я расследую нападение на студента.
— Мы знаем, что событие произошло после трёх часов. Что, ты думаешь, что эти два часа я планировал это?
— Последнее, что тебе сейчас нужно, Джейкоб, это сарказм. Это серьёзное дело.
Я закрыл глаза и почувствовал, как комната начала вращаться. В чём-то он был прав.
— Я ушёл с дамой. Но это абсолютно не имеет значения. Я бы никогда не ударил Барри. Он приходил ко мне в офис каждую неделю.
— Да, он тоже тебя защищает. Он сказал, что ты его любимый преподаватель. Но я должен оперировать фактами, Джейкоб. Ты понимаешь, так ведь?
— Понимаю.
— Факт: ты был пьян.
— Я профессор колледжа. Выпивать — это практически часть работы.
— Это не смешно.
— Но правда. Чёрт возьми, я был на вечеринках в этом доме, и ты тоже не боишься опрокинуть стаканчик-другой.
— Ты совсем не помогаешь себе.
— Я и не пытаюсь. Я пытаюсь рассказать правду.
— Ладно, факт: вдруг выясняется, что пока ты был в забытье, у тебя случился секс на одну ночь.
— Мы не были в забытье. Это именно то, о чём я говорю. Ей около тридцати, и она не работает в колледже. И что с того?
— А то, что после этого всего, на студента напали.
— Но не я.
— И всё же, есть некая связь, — сказал он, откинувшись назад. — Я не вижу другого выбора, как просить уйти тебя в отпуск.
— Из-за выпивки?
— Из-за всего.
— Но я сейчас в середине курса…
— Мы найдём замену.
— У меня есть обязательства перед студентами. Я не могу просто бросить их.
— Возможно, — сказал он с металлом в голосе, — тебе следовало думать об этом прежде, чем напиваться.
— Выпивка — не преступление.
— Нет, но твои действия после… — его голос затих, и улыбка растянула губы. — Забавно.
— Что?
— Я слышал о твоей стычке с профессором Трейнором несколько лет назад. Разве ты не видишь параллели?
Я ничего не ответил.
— Знаешь, как говорили древние греки, — продолжил он. — Горбатый не видит горб на своей спине.
Я кивнул.
— Глубокомысленно.
— Ты всё шутишь, Джейкоб, но ты действительно думаешь, что непорочен?
Я не знал, что и подумать:
— Я не думаю, что я непорочен.
— А что просто лицемер? — вздохнул он слишком глубоко. — Мне не нравится делать это с тобой, Джейкоб.
— Я слышу «но».
— Ты знаешь, что это за «но». Полиция расследует твоё заявление?
Я не знал, что ответить, поэтому решил говорить правду.
— Не знаю.
— Так может и к лучшему, что ты возьмёшь отпуск, пока всё не разрешится.
Я собирался запротестовать, но остановился. А он прав. Если забыть обо всей политической чепухе и судебных исках. Правда в том, что я могу подвергнуть студентов опасности. Из-за моих действий, фактически, уже серьёзно пострадал один студент. Я могу придумывать какие угодно оправдания, но если бы я сдержал обещание, данное Натали, то Барри бы сейчас не лежал в больнице с переломами лицевых костей.
Могу ли я рисковать тем, что это случится ещё раз?
Нужно не забывать, что Боб ещё где-то на свободе. Он может захотеть отомстить за Отто, или, по крайней мере, закончить работу или заставить замолчать свидетеля. Оставшись здесь, разве я не поставлю под угрозу благополучие своих студентов?
Президент Трипп начал перебирать бумаги на столе, явный признак, что мы закончили.
— Пакуй вещи, — сказал он. — Я бы хотел, чтобы ты покинул кампус в течение часа.
К полудню следующего дня я вернулся в Пальметто Блафф.
Я постучал в дверь дома, который располагался в тихом тупике. Делия Сандерсон, Тодда Сандерсона, эм, вдова, открыла дверь с грустной улыбкой. Она обладала тем, что многие могли бы назвать особой красотой жилистой крестьянки. У неё были грубые черты лица и большие руки.
— Спасибо за то, что приехали, профессор.
— Пожалуйста, — сказал я, ощутив укол совести. — Зовите меня Джейк.
Она отошла в сторону и пригласила меня войти. Дом был милым, выполненный в современном искусственном викторианском стиле, который был, кажется, в моде в силу новейших изобретений. Участок примыкал к полю для гольфа. Атмосфера была зелёной и спокойной.
— Не могу передать, как сильно ценю то, что вы приехали.
Ещё один укол совести.
— Пожалуйста, это честь для меня.
— И всё же. Колледж отправил профессора…
— Это не большое дело, — попытался я улыбнуться. — Неплохо иногда выбраться.
— Я благодарна, — произнесла Делия Сандерсон. — Наших детей сейчас нет дома. Я отправила их обратно в школу. Хоть мы и горюем, нужно что-нибудь заниматься, понимаете, о чём я?
— Понимаю.
Я не сказал ничего конкретного, когда звонил ей вчера. Я просто сказал, что я профессор в альма-матер Тодда и что я надеялся заехать к ней домой, чтобы поговорить об её ушедшем муже и выразить соболезнования. Разве я каким либо образом намекнул, что я приеду от имени колледжа? Скажем так, я не препятствовал такому образу мыслей.
— Хотите кофе? — спросила она.
