– Твой дом близко. Вот где находятся наркотики.
– Ты ничего н-не приносила мне, Хло. У м-меня их нет.
– Коробка Не Для Сокровищ, – говорю я, и она понимает.
Мы начинаем пересекать пустынную улицу, когда я слышу его. Шум двигателя, проникающий в мои кости, в самом неприятном смысле. На мгновение я думаю вернуться назад, в тень сосен.
– Бежим! – говорю я.
Но слишком поздно. Двигатель ускоряется, и я знаю, он увидел нас.
Мы с Мэгги бросаемся наперерез, он должен выехать прямо на нас. Отсюда прямая дорога к её дому. Он знает, что отсюда нам некуда податься.
Я передумываю и хватаю Мэгги за руку.
– Давай сделаем ещё один круг. Мы пройдем мимо магазина с пончиками.
Блейк находится на перекрестке, когда мы меняем направление. Машина начинает поворачивать, но она движется слишком быстро. Шины скользят, и я слышу быстрые глухие удары от действия блокировки тормозов. Он пытается подать назад и вправо, но Мустанг заносит на скользком асфальте. Заднее крыло виляет влево. Слишком сильно.
Он может врезаться во что-нибудь.
Я толкаю Мэгги, чтобы пройти оставшийся путь через улицу, мои пальцы крепко держат её куртку. Я вижу Блейка через лобовое стекло, его лицо бледное и напряжённое от страха. И в этот момент он врезается. Правым крылом он въезжает в телефонную мачту. Звук удара металла о дерево похож на крик.
А затем всё смолкает.
***
Все тихо и спокойно. Единственная вещь, которая движется – это воздушная подушка, выползающая из-под переднего стекла. Я задерживаю дыхание, высматривая Блейка.
– Всё в порядке?
Мы с Мэгги отпрыгиваем в стороны, поднимая взгляд. Пожилой мужчина смотрит на нас сверху вниз. Он продолжает застегивать своё пальто, надетое поверх пижамы. Должно быть, он услышал звуки аварии.
– Вы в порядке? – повторяет он. – Вы пострадали?
– Да, – говорю я, автоматически показывая на аварию. – Нет, мы в порядке. Там...
Скрежещущий звук дверцы Блейка, открывающейся наружу, останавливает меня. Я вижу его ногу, ступающую на землю перед машиной. А затем вторую. Мэгги крепко хватается за меня.
– Блейк? Это ты?
Кто-то появляется в поле зрения. На ней накинуто пальто, на шее узлом завязан шарф. Я не знаю её, но она выглядит как чья-то мама. За ней я вижу серый Минивэн, из которого она, видимо, только что вышла.
– Милый, ты в порядке? – спрашивает она, осторожно пересекая дорогу.
– Я уже позвонил в полицию, – говорит парень. Мы и забыли про него, он выходит на улицу, изучая машину Блейка с тихим свистом. – Я также позвонил эвакуаторам.
Затем Блейк выходит из машины, но его взгляд не останавливается на спасителях. Его взгляд не задерживается на покореженной машине, падающем снеге и людях, которые собрались рядом. Он смотрит на меня. Его взгляд такой же тяжёлый, как и Мэгги, вцепившаяся в мою руку.
Женщина-мамочка прикасается к его рукаву.
– Дорогой, давай я позвоню твоей маме.
Я вижу смирение в его взгляде. Потому что он не может просто оставить покорёженную машину и броситься за мной. Он остаётся там, с обеспокоенными соседями и полицией, которая уже в пути. И я не могу не бросить ему самодовольную ухмылку, перед тем как поворачиваю прочь.
– Пошли, – говорю я, дергая Мэгги за собой.
– Погоди, – тихо говорит она. – Полиция.
Я продолжаю идти, и она тащится за мной, вопрошая.
– Куда ты с-собираешься пойти? Полиция уже едет.
Я не отвечаю до тех пор, пока не уверена, что никто нас не услышит.
– Мы что, просто подбежим к ним посередине несчастного случая? Они подумают, что я сошла с ума, Мэгз. Честно, пока я своими глазами не увижу наркотики, я не буду уверена в том, что они ошибаются.
Я слышу тихий вой сирен с противоположного конца улицы. Мэгги тоскливо оглядывается через плечо, а затем прибавляет скорость, чтобы поравняться со мной.
Когда мы подходим, во дворе Мэгги пусто. Никто не скажет нам ни слова. Разговор о Коробке Не Для Сокровищ похож на разговор о том, где мы собираемся пообедать. Но мы не собираемся. Она хватает лопату из сарая, и мы бежим к дереву, где провели бесчисленные летние дни, закапывая различные романтичные записки или разрывая их обратно.
Она должна была стать капсулой времени. Во втором классе мы собрали несколько записок, вырезок из газет и тому подобные вещицы. Я положила свой любимый карандаш, а Мэгги – розовое пластиковое кольцо, которое она носила весь год.
Она плакала ночами об этом глупом кольце. На следующее утро я проснулась пораньше и потащилась по росе, покрывающей двор. Вернулась с грязными ногами и куском бижутерии из розового пластика. После этого, технически, коробка перестала быть капсулой времени. Но она была чем-то большим. Чем-то хорошим.
Земля с трудом поддается лопате в моих руках, но здесь не глубоко. Я отбрасываю комья земли до тех пор, пока лопата не натыкается на что-то твёрдое. Вот она.
Я достаю её, нащупывая ржавые замочки с чувством дежавю. Открываю и прикасаюсь к чёрной коробке внутри. А затем кусочки моего прошлого лета встают на место.
