Два дня Тиоко провела в родильном доме. На третий день, оставив деньги у акушерки, она вернулась к себе. Ехэй был занят работой. Он купил побеги бамбука 26 и теперь укладывал их в тележку, чтобы везти на рынок в Токио. Настроение у него было плохое, он даже не хотел начинать разговор:
— Ито взял себе уже,— робко заговорила Тиоко.— Ничего не поделаешь, видно, судьба. Думаю, пока его не приносить. Может быть, еще найдется кто-нибудь. Об этом я и хотела сказать... Вот беда-то...
— Вчера вечером Фусако здесь была,— сказал Ехэй.—Говорит, чтобы мы взяли ребят.
— Ну вот! Да, ведь и в самом деле, больше двух месяцев они там... А за ними гляди да гляди. Надоели им, видно.
— Знаешь, а Рюкити уже вернулся, — неожиданно сказал Ёхэй.
У Тиоко часто забилось сердце.
— Письмо пришло?
— Телеграмма из Сасэбо.
Тиоко беспомощно опустилась на ступеньки террасы. Прямо на площади лежала огромная груда строительного камня. Рядом красовалась новенькая большая вывеска: «Склад строительного камня деревни Ягиго...» Тиоко пыталась прочитать надпись до конца, но не смогла: черные буквы плясали перед глазами, то увеличиваясь, то уменьшаясь. Где-то снова пела иволга.
— Когда ж он будет здесь? — вымолвила она наконец.
— Завтра, должно быть...
Подошел какой-то мужчина, с виду торговец, и спросил яиц. Ёхэй вынес из дома корзину с яйцами, просмотрел их на свет и переложил в лукошко покупателя ровно тридцать штук. Тот подал стоиеновый кредитный билет, от сдачи отказался и ушел. Тиоко посмотрела ему вслед и почувствовала что-то недоброе. Она даже вздрогнула: «Не смерть ли это за мной приходила?»
У странного покупателя не было одного уха.
— Ой, какой страшный! — прошептала Тиоко.
Ёхэй, закончив приготовления, прицепил тележку к велосипеду и, сказав, что вернется вечером, нажал на педали.
Как только Ёхэй скрылся, Тиоко вошла в дом и направилась в комнату, где лежала свекровь. Мацу, лежа на боку, пыталась отодвинуть от себя ночной горшок.
— Матушка, вы сами...
Та затрясла головой. Как она исхудала! Кожа да кости! Но в слабом теле еще теплилась жизнь.
— Матушка, Рюкити вернулся, слышите!—сказала Тиоко на ухо свекрови.
Не меняя выражения лица, Мацу пристально посмотрела ей в глаза. И от ее острого, как нож, взгляда щемящая боль вошла в сердце Тиоко. Она почувствовала себя совсем одинокой. И пусть вернется Рюкити, она все равно не обретет спокойствия. Прежнюю жизнь не вернуть. Боль в сердце сделалась невыносимой, и Тиоко вышла на улицу.
Водная гладь реки ослепительно сверкала в лучах полуденного весеннего солнца, к которому жадно тянулись ярко-зеленые всходы пшеницы на полях. Кругом было столько света и тепла.
Тиоко спустилась по тропинке к самой воде. Ей казалось, что все кончено, что уже ничего нельзя изменить. «Умру», — шептала она единственное слово. Это говорило ее сердце — все остальное хотело жить. Тело настойчиво просило: «Не умирай», но обессиленная душа, словно капризничая, кричала: «Умру!»
Тиоко взошла на обомшелый от времени мостик и посмотрела в воду. Река ей всегда казалась ненасытней: «И откуда она берет столько воды?»
Светло-зеленая вода, по которой плыли клочки соломы, робко набегала на илистый берег. Низко над водой летела птица с длинным зеленым хвостом. По насыпи плотины ехал одинокий велосипедист.
Тиоко вдруг вспомнила черного корноухого мужчину, которого видела утром. Она снова подумала о смерти, но никак не могла решиться...
Ей хотелось жить. Но как? Разве это возможно? Тиоко беззвучно заплакала и стала усердно утирать глаза. Ей хотелось собрать все силы, чтобы вырваться из холодных объятий смертельной тоски, сжимающей ее клещами... Завтра возвращается Рюкити, а радости нет. Она снова увидит его лицо, белые, как сахар, выдающиеся вперед зубы... Почему так все получилось с Ехэем? Кто затянул ее в этот водоворот?
Тиоко не знала, сколько времени она пробыла на мостике. От сидения на корточках у нее затекли ноги, и вдруг она почувствовала неодолимое желание увидеть дочку. Что-то радостное шевельнулось у нее в сердце.
Жить! Надо жить!
Неожиданно позвонила Макиэ и попросила Сасаки прислать ключи от квартиры. Она хочет сегодня же, немедленно, переехать к нему. Удивленный Сасаки спросил, что случилось.
— Ничего особенного. Просто я ушла от Макензи. Не получается у меня с ним... Я пришлю к вам женщину, отдайте ей ключи, пожалуйста! А все подробности Сасаки-сан узнает вечером, когда придет домой...
Вот и все. Сасаки был обрадован, даже немного взволнован перспективой неожиданной встречи и поэтому с нетерпением ожидал появ
