Первое, что тебе потребуется — связать себя с умершим. Капни ему в рот свою кровь и нарисуй восьмиконечные кресты на сердце, на животе, на ладонях и на стопах. Срежь с головы умершего и со своей по прядке волос, свяжи их вместе узлом и говори такие слова: «Как волосы эти воедино связываются, так и жизни наши в одну сливаются. Волос к волосу, кровь к крови, жилка к жилке, вздох ко вздоху. Что мое, то твое, забирай с миром на жизнь долгую, на здоровье крепкое, на мысли ясные. Аминь».
Отпевать такого умершего нельзя, заказывать по нему панихиду тоже. Три дня после погребения человек будет сниться тебе — звать с собой, угощать блюдами, которые ты любишь больше всего, смешить. Ни в коем случае не смейся, не принимай от него угощения и не иди туда, куда он зовет. Помни: древо соединяет небо и подземные глубины, но идут по этому пути в обе стороны. Ты можешь вернуть мертвого к жизни — но и мертвый может забрать тебя в смерть.
Если ты все сделаешь правильно, через три дня после погребения человек вернется.
Это очень сложный и очень опасный ритуал, отнимающий много силы. К тому же потом тебе придется поддерживать в воскрешенном жизнь — и это тоже требует много силы. Вероятно, ты проживешь намного меньше того, что уготовано судьбой. Вероятно, ты будешь болеть. А после твоей смерти умрет и воскрешенный. Поэтому ты будешь вынужден принести в жертву чужую жизнь — не ради себя, а ради человека, которого ты вернул.
Я не говорю, что ты должен пойти по моему пути. Я не говорю, что ты ни в коем случае не должен ходить по нему. Я просто даю тебе знания и возможности. Обдумай все, взвесь риски и прими собственное решение. Но думай хорошо — отказаться от своего выбора ты уже не сможешь.
Удачи тебе и счастливой жизни. Я ни о чем не жалею.
Твоя бабушка.
Прикрыв глаза, Инга откинулась на спинку стула. Ощущение было… странным. С одной стороны, в ней все еще кипела ярость. Да, бабка была не родная. Да, может, она никогда не любила приемную внучку, да и не обязана была любить. Но как, как, как, мать твою, она могла вот так вот, походя, взвешенно и равнодушно подписать Инге смертный приговор?! Нормальные люди так не поступают!
Но с другой стороны… Людоедская фанатичная целеустремленность бабки вызывала уважение. И даже в некотором роде жалость. Старуха, разочаровавшись в сыне, сосредоточила всю свою любовь на внуке — и в этой любви пошла до конца.
Если бы Инга потеряла единственного близкого человека — что она сделала бы? Как далеко зашла в попытках его вернуть?
Аккуратно сложив письмо, Инга сунула его в папку с документами на дом и взялась за веник. Смела в совок осколки кафеля и куски штукатурки, пропылесосила пыль, прикрыла развороченную лежанку струганными досками из сарая. Монотонная работа успокаивала, создавала обманчивую иллюзию простоты и безопасности. Мир, в котором все неприятности можно убрать веником и тряпкой, — что может быть лучше?
