Он замолчал и уткнулся в чашку.
- Ну? - сказала я.
- Потом он уже не сердился… - проговорил Валя. - Налей мне еще.
- Нет уж, - сказала я, - теперь ты рассказывай. Ты ведь еще ничего не рассказывал. Рассказывай про перегрузки.
Валя уставился на мои руки, пока я наливала ему чай.
- Слушай, ты сто лет не поила меня чаем.
- Рассказывай про перегрузки, - потребовала я. - Очень были большие?
- Перегрузки были ой-ей-ей, - сказал он. - Как об этом расскажешь? Это надо испытать.
- Очень интересная и исчерпывающая информация. Ой-ей-ей - это значит раза в три-четыре?
- Угу, - подтвердил он. Он сидел ссутулившись, глядя в скатерть.
- Валя! - окликнула я.
Он очнулся не сразу. Вероятно, он глядел на то, что мне никогда не увидеть. В раскрытом вороте рубашки темнела его сухая коричневая грудь с выступающими ключицами.
- Мы большие молодцы, - медленно проговорил он. - Мы настоящие звездолетчики.
- Валя, - сказала я, - как вам удалось вернуться так быстро?
Он поднял голову и улыбнулся. У него снова заблестели глаза.
- Я очень хотел этого, Руженка, - сказал он. - Я очень люблю тебя, потому я вернулся так быстро. Ну и, конечно, немного физики.
- Меня интересует как раз физика, - сердито сказала я.
- А как ты сама думаешь?
Я стала вспоминать мою школьную физику. Я никогда после школы не интересовалась физикой, но я добросовестно пыталась вспомнить.
- Ты говорил, что локальное время перелета - семнадцать лет?
- Да.
- Но земное время перелета - шесть месяцев, - нерешительно сказала я. - И вы шли на возлесветовых скоростях. Значит, релятивистские эффекты были велики… Но ведь специальная теория относительности дает обратный эффект. На Земле должно было пройти больше времени, чем на вашем корабле. И потом… Погоди, по-моему, специальная теория относительности здесь вообще неприменима. Вы же шли с перегрузками, все время с ускорением. Поэтому вы все время находились в гравитационном поле. Так?
- Умница, - проговорил он с нежностью. - Нет, ей-ей умница! Ты схватила самую суть.
Он полез через стол поцеловать мне руку и уронил чашку. Чашка покатилась по скатерти, оставляя коричневую дорожку. Валя поднял чашку и уронил стул.
- А ну его к черту, - закричал он и пнул стул ногой. - Ты схватила самую суть, Руженка, и мне больше нечего тебе объяснять. Все равно ты больше ничего не поймешь, жалкая жрица муз.
Он все-таки поднял стул и уселся на него верхом, положив локоть на спинку.
- Я тебе только вот что скажу. Как ведет себя время в системах, движущихся ускоренно, не знал до нас никто. Были только разные частные случаи. Знаешь, как пишут: «Таким образом, при некоторых частных предположениях относительно силового поля…» и так далее. А мы теперь знаем, доказали на опыте, что при больших ускорениях на возлесветовых скоростях можно управлять временем. Можно сделать так, что звездолет вернется через сто лет, а пилоты состарятся на год. Что-то в этом роде будет с Быковым и Горбовским. Они вернутся молодыми, но Земля состарится. У них очень мало ускорение. А если лететь так, как летели мы, все будет наоборот. Постаревший пилот возвращается к своей по-прежнему юной супруге. Здорово я тебе все объяснил?
- Здорово! - сказала я.
- Велик ли я?
- Велик! - сказала я.
Он снова стал Валей Петровым. Он смеялся радостно, весело и очень гордился собой.
- Не я ли глава семьи?
- Ну конечно же! - смиренно согласилась я.
- А ты понимаешь, как все это здорово?
Еще бы! Я понимала. Он никогда больше не уйдет от меня надолго. Он будет возвращаться постаревший и окаменевший от перегрузок, но он будет возвращаться скоро. Мириады миров разделят нас, но никогда больше не разделят нас годы.
- Завтра нагрянут гости, - вдруг вспомнил Валя и потянулся. Было очень странно и непривычно видеть, как он потягивается с одной рукой. - И надо лететь в Совет космогации. И надо готовить доклад.
- Вы привезли много материала? - спросила я.
- Массу. Мы привезли фильм «Планета Ружена, на которой не бывает дождей».
- А там правда не бывает дождей? - спросила я. Мне было очень приятно.
Он ответил:
- Один раз мы там увидели облачко. По этому поводу Порта варил кофе. Но во всем другом Ружена - очень богатая планета. И там солнце не в пример нашему - белая звезда. По сравнению с ним ваше солнце престо медный таз.
Он вскочил, выбежал из комнаты и вернулся с изумрудной тростью.
- Смотри, - сказал он. - Зеленая древесина. Это белковая растительность. Но Порта нашел там и небелковую жизнь.
Я прислонила трость к столу.
- А что случилось с Порта? - спросила я шепотом.
Валя не ответил, и я вспомнила, что он никогда не отвечал на такие вопросы.
- Мы привезли девятнадцать культур разных микробов, - сказал он. - Штук тридцать гербариев, такое вот зеленое дерево и целую батарею банок с заспиртованными организмами. И мы привезли такую коллекцию минералов! Я могу назвать тебе двадцать человек, которые облизнутся, увидев все это. Хотя бы Константин Робертович Ченчик.
Ченчик был председатель Комитета по внеземным ресурсам.
- Ты снова полетишь туда? - спросила я. Я старалась говорить совсем небрежно, как бы между прочим. Но он понял и засмеялся.
