«Если бы я прекратил винить родителей за то, что я несчастлив, — рассуждает “малыш” сорока шести лет, — мне пришлось бы принять ответственность за собственные поступки. Я был бы вынужден признать тот факт, что всегда себя жалел и мне это нравилось. Мне пришлось бы признать, что я по-прежнему жду, когда папочка придет и меня спасет, что я привык считать себя жертвой. Мне пришлось бы действовать по-новому: выйти из дома и искать работу. Я бы не смог просто сидеть и страдать».
«Если бы я признал, что сам отвечаю за свое счастье, — говорит пожилой пьющий мужчина, — я бы прекратил жаловаться, что я пью из-за жены; пришлось бы держаться подальше от баров. Я не просиживал бы часами перед телевизором, обвиняя во всем “систему”; отправился бы в спортзал, чтобы прийти в форму. Я бы лучше отрабатывал свою зарплату. Вероятно, я был бы вынужден прекратить жалеть себя. Не думаю, что по-прежнему обращался бы со своим телом так жестоко, как сейчас. Я стал бы другим человеком: больше уважал бы себя и разнообразил бы свою жизнь».
«Если бы я взяла на себя ответственность за свои эмоции, — говорит женщина, замучившая друзей и родных своими жалобами, — я бы не впала в такую депрессию. Я бы увидела, как часто сама делаю себя несчастной. Я бы признала роль, которую в моих несчастьях играет моя злоба; я бы чаще концентрировалась на хорошем, осознала, что пытаюсь заставить людей меня жалеть, что могу чаще быть счастливой».
В целом я всегда действовал с достаточно высоким уровнем самоответственности, не пытаясь перекладывать на других заботу о моих нуждах и желаниях. Но было время, когда я пошел наперекор собственным принципам, что привело к весьма болезненным результатам.
В двадцать с небольшим лет у меня возникли тесные отношения с психологом и писательницей Айн Рэнд. За восемнадцать лет эти отношения прошли практически все мыслимые форматы: «ученик — учитель», «друзья», «коллеги», «любовники и партнеры» и, наконец, «враги». Драматичная история этих отношений положена в основу моей книги Judgment Day. На протяжении первых лет эти отношения наполнялись заботой, приносили вдохновение и были ценными во многих смыслах. Но в конечном счете они превратились в деструктивное и отравляющее бремя — препятствие для моего дальнейшего интеллектуального и психологического развития.
Я не сумел проявить инициативу и предложить Айн Рэнд переосмыслить наш союз, поставить его на другую основу. Я сказал себе, что не хочу причинять ей боль. Я ждал, что эта рациональная и мудрая женщина придет к решению, которое окажется правильным для нас обоих. Но на самом деле я общался с абстракцией, с автором бестселлеров «Источник» и «Атлант расправил плечи», а не с конкретным человеком рядом с собой. Я не осознал, насколько ее планы были далеки от моих, что она целиком озабочена собственными нуждами. Я никак не мог заставить себя понять: ничего не изменится, если я сам не приложу руку. Я тянул с решением, причиняя страдания нам обоим. Я избегал брать на себя ответственность, которая была целиком моей. И неважно, какие объяснения я придумывал для себя: вся эта ситуация не могла не повлиять на мою самооценку. Только взяв на себя инициативу, я начал заново обретать то, что утратил.
