Шесть тополей полностью

А л е к с а н д р. Может, и насовсем. Авось еще сгожусь на что-нибудь.

З а х а р. Корзинки плесть!

А л е к с а н д р. Неплохая, кстати, работа. Лишь бы кругом родные поля, леса…

З а х а р. «Поля»! «Леса»! Спохватился, когда сгорбился.

А л е к с а н д р. Не беспокойся, твое место в правлении не займу. Кто ты там есть по штату?

З а х а р (уклончиво). Неважно.

А л е к с а н д р. А все-таки?

Захар мнется.

Техничка… Мужик — техничка! Небось совестно? Тебе бы в кузнице молотом бить, чтоб искры летели. Кулачищи-то какие! Ладно, это все присказки. Сказка впереди. (Помолчав.) Я к тебе вот по какому делу. Понимаешь, пенсию себе хлопочу. Был в собесе, там сказали… Могут рассмотреть. Только нужны свидетели. Те, кто знает, что я действительно проработал здесь тридцать лет… Решил начать с тебя.

З а х а р. И зря.

А л е к с а н д р. Почему? Разве ты можешь отрицать, что я жил с тобой в одной деревне, работал в одном колхозе?

З а х а р. Я все могу.

А л е к с а н д р. Когда ты вернулся с войны, я тебя обогрел, обласкал, как родного. Этих хором тогда еще не было. Ты жил со мной под одной крышей. Ел мой хлеб.

З а х а р. Я помню ночь — осеннюю, слякотную…

А л е к с а н д р. Я тоже помню. В первый же день, как я поставил тебя кладовщиком, ты принес домой украдкой мешок овса…

З а х а р. Мешок овса оказался для тебя дороже человека!

А л е к с а н д р. Сам знаешь, какой ценой это все доставалось. И ты этот хлеб… Да этот хлеб — слезы бабьи, слезы детей…

З а х а р. Я за этих баб и детей воевал. За эти самые Колдуны кровь проливал.

А л е к с а н д р. Не ты один воевал. А уж если ты воевал, так кому же, как не тебе, понять…

З а х а р. Выгнал из дому как собаку. Средь ночи! И теперь пришел ко мне за помощью. Вот уж не ожидал. Думал, подыхать будешь, а ко мне не придешь. Голод-то, видать, не тетка. (Смеется.) Ты же для Советской власти жилы тянул — себе и другим. Обещаниями баб кормил. Что же тебя никто не вспомнит, не пожалеет? Вот как уходить не по своей воле! Не сумел воспользоваться положением, теперь кусай локти!

А л е к с а н д р. Я чужого не брал. А то, что имел, делил со всеми поровну.

З а х а р. К презренному Захару на поклон пришел! Вот и выходит: кричал «ура», а получилось «караул»! (Хохочет.)

А л е к с а н д р. Перестань ржать, жеребец!

З а х а р. Ей-богу, стоило жить ради такой встречи! Ты меня из дому выгнал, а тебя в Колдуны, в родной твой колхоз, даже техничкой не возьмут!

А л е к с а н д р. Уж коли разговор по душам — поговорим. Придется ли нам еще вот так, начистоту… Я тоже рад этой встрече и этому разговору. Думал много о том времени, о той ночи, о том мешке овса… Пытался оправдать тебя…

З а х а р. «Пытался»!

А л е к с а н д р. Пытался и не мог. Не мог я тебя оправдать. Мне казалось, ты это понял.

З а х а р. Надеялся, Захар все забыл? Захар все простил! Так нет же, нет! Не забыл и не простил! И не только той ночи. Ты хотел впрячь меня с собой в одну упряжку. Тебе удавалось командовать бабами, но я — мужик. И у меня была своя голова на плечах, свои думы и мечты о счастье. Ты старался, как говорил, на благо людей. Где ж оно, твое благо? Клянчишь пенсию, как милостыню!

Входит  П а в л а.

П а в л а. Не помешала? (Александру.) Евдокия прислала. Ужинать ждут.

З а х а р. Еще одна… пенсионерка, богом и людьми забытая! (Павле.) Может, и тебе справочку дать, что верой и правдой служила земле колхозной? Что в три погибели гнулась, ожидаючи золотые горы, которые сулил Алексан Михалыч? Глядишь, пенсию на рублик-другой прибавят. А то, не дай бог, избушку твою ветром сдует. Хоть крыльцо починишь… Или несколько полешков дров прикупишь. (Смеется.)

П а в л а (подошла к Захару). Плюнула бы в твою рожу, да слюны жалко. Пенсию мне прибавили. Хватает. И крыльцо Алексан уже починил. И дрова привезли… Зачем ты пришел сюда, Алексан? У него же заместо души колючая проволока.

З а х а р. Кикимора болотная!

А л е к с а н д р. Никому ты не нужен, Захар. Я уже все сделал. Люди меня еще помнят. Помнят добро… тяжкое для страны и колхоза время. Просто я хотел убедиться… Проверить… Не ошибался ли я в тебе. Не ошибается ли мой племянник. И еще хотел узнать, но так и не узнал, за что тебя в колхозе держат. И как честные люди, колхозники-труженики, терпят тебя на колдуновской земле. Похоже, просмотрели мы тот момент, когда ты в черта стал превращаться… Глянь, Павла, у него уже рожки начинают расти!

Александр и Павла, смеясь, уходят.

З а х а р (бросается к зеркалу, щупает лоб). Настасья! Жена!

Появляется  Н а с т я. Она уже переоделась. На ней светлая кофточка. Красивые волосы забраны сзади в узел.

Где Дрозд?

Н а с т я. Ушел. Не приду, говорит, больше.

З а х а р. Гм… А на какие шиши он думает бражничать?

Н а с т я. Не пьет, говорит. Завязал.

З а х а р. Развяжет…