Когда ребята вышли на улицу и пошли к мастерским, Пашка отметил, ветер усилился. Он посчитал это хорошим знаком. Ветер что-то в последнее время как будто говорил с ним, направлял его и даже, казалось, помогал.
-- А если там не будет пирожного? - спросил Сашка.
-- Тогда останусь ночевать.
-- А не страшно?
-- Не-а. Я уже там спал...
Пашка взял новые батарейки для фонаря, ребята двинули обшаривать мастерские. Вскоре они нашли осколки блюдечко -- его кто-то уже разбил об стену. Они прошарились в мастерских почти полчаса, когда Сашка сказал: делать здесь нечего.
-- Ладно, иди домой, -- сказал Пашка.
-- А ты правда останешься здесь?
-- Угу. Я должен убедиться.
-- Ну х-хорошо, -- промямлил Сашка. Ему, конечно, стыдно так взять и оставить Пашку одного, но остаться с ним еще страшнее. Да и бесполезно. Если Сашкина мама не найдет ребенка в квартире после девяти, соберет целую поисковую бригаду, их найдут и вся затея провалится. -- Только ты это, осторожней, ладно?
-- Ладно. Ты ко мне зайди завтра с утра, я тебе всё расскажу. Да и завтра Маринка вернуться должна...
Сашка ушел, а Пашка пошел на то место, где уснул в прошлый раз. Командирские часы отца показывали девять. Пашка подумал, что из-за этой суеты уже три дня не ходил в госпиталь. Но ничего, завтра обязательно сходит, а может, и еще узнает чего интересного.
Прошел еще час, а Пашка всё не мог заснуть. Он замерз и уже собирался плюнуть и пойти домой, когда вдруг ветер стих. Только что он выл в окнах, а вот Пашка уже в полной тишине. В этой тишине появилось что-то тревожное, к Пашке пришла дрема. Как и в прошлый раз всё случилось внезапно и сразу. Только что мысли чисты, он сам бодр и вот, голова наклоняется, падает на грудь. Он услышал шелест и шорох, за окнами мастерских посветлело.
***
Пашка очнулся или проснулся, или уснул, или появился, или возник в Предрассветном Царстве. Он понял это, как только взглянул на вид из окна. Он оказался в Розовой Стране. Пашка увидел невероятно красивую картину. Огромный сад. Все деревья ровные, а на небе по-прежнему отблески солнца, что никогда не взойдет. Маленькие розовые перьевые облака медленно движутся по небу, в саду поют птицы, ароматы цветов дурманят. А так он в тех же мастерских, где засыпал. Только нет запаха свежей мочи и рисунки с голыми женщинами на стенах пропали, да и мусора на полу нет. Пашка вышел из мастерских и понял, на нем та же одежда, что и в прошлый раз, хотя засыпал он в другой. Он ощупал карманы, выудил из правого пригоршню красного песка. Пашка не знал, что с ним делать, но не стал выкидывать и положил обратно.
Выйдя из здания, мальчик не обнаружил своего двора - только различные фруктовые деревья с розовыми листьями и розовыми плодами. Однако росли они не из песка, а из земли. Самая обычная земля, только розовая. Он обернулся -- а никаких мастерских уже и в помине нет -- розовый сад окружает со всех сторон. Удивительно. Но почему-то мальчик не удивился. Где-то на уровне гипоталамуса он чувствовал, так тут -- обычное дело. А будь иначе -- это было бы по местным параметрам неправильно.
Меж деревьев сновали пышногрудые женщины и собирали плоды в плетеные корзины. Пашка прошелся под деревьями и увидел розовую белку с несколькими бельчатами, прыгающую по веткам. То и дело ему попадались птичьи гнезда. И вот его заметили. Розовая баба -- по-другому и не скажешь -- повернулась в его сторону и радостно закричала:
-- Ах ты, сладкий! А ты что здесь делаешь? Эй, посмотрите все, у нас гости!
-- Где? -- спросила другая женщина. - Ой, какая прелесть! Ты, мой сладкий, иди, я тебя потискаю!
-- Что у вас тут? - спросила третья. -- Ой, мальчик! И не зеленый! У ты, мой хороший.
Все три женщины чуть не поскакали к Пашке, размахивая руками и колыша арбузоподобными грудями во все стороны. Та, что немного похудее, подбежала перовой и заключила мальчика в объятья. Пашка кряхтел, но не вырывался. За всю жизнь Пашку не слишком сильно тискали женщины -- матери он вообще не помнил. Из сада выбегали новые женщины и с визгом становились в очередь, чтобы пообнимать Пашку. Так продолжалось, казалось, бесконечность и наконец, когда очередная мадама сжала его так, что затрещали кости, Пашка взмолился о пощаде. Женщины сразу отстали. Хотя Пашку порядком помяли, настроение у него выправилось на удивительно-хорошее. Как будто на него только что излили водопад любви, причем любви настолько чистой и бескомпромиссной; у мальчика аж голова кругом пошла.
-- Ой, а ямочки какие! -- верещали "мамаши".
-- А глаза! Ты посмотри, как две вишни!
-- А ручки, ручки! Пальчики, какие тоненькие!
-- А рост! Да он уже как взрослый, а какая стать! Не то, что у зеленых...
-- Да куда им. У них вообще всё маленькое.
-- Ой, а носик! Ну пуговкой, ну не могу...
-- Послушайте э-э-э, женщины, - начал Пашка.
-- А голосок!
-- Как музыка!
-- А зубки какие! Ну чисто как облака!
-- Послушайте меня!
-- Что? -- ответил хор женщин. Их набралось на поляне не меньше сотни.
