- Единственная форма высказывания, не вызывающая у меня протеста,- сообщила мисс Р. своим бесцветным, придушенным голосом,- это каталог. Я считаю, что наши учителя и наставники, равно как и рядовые граждане, должны ограничиваться в общении тем, что может быть сказано без особой опасности. Поэтому, когда яслышу слова кружка, змея, чай, херес «Фэд # 6», салфетка, фенестрация, корона, синий,исходящие из уст какого- либо должностного лица или зеленого юнца, я не огорчаюсь. Возможно и вертикальное упорядочение,- добавила мисс Р.,- например:
кружка
змея
чай
херес «Фэд # 6»
салфетка
фенестрация
корона
синий.
- Я тяготею к цветовым оттенкам и жидкостям,- сказала она,- но ты, ты можешь тяготеть к чему-либо иному, мое дитя, моя радость, мой одуванчик, мой пупсик, мое мое. Молодые люди, - сказала мисс Р.,- склоняются ко все более неприятным комбинациям по мере того, как они проникают в природу нашего общества. Некоторые,-сказала мисс Р.,- испытывают склонность к цветастой изысканности либо к мудрости, но я ограничиваюсь жесткими, коричневыми, как орех в скорлупе, словами. Могу отметить, что эстетических стимулов, содержащихся в этой сфере, вполне достаточно, чтобы удовлетворить любого, кроме полных придурков.
Я сидел в торжественном молчании.
Огненные стрелы озарили мой путь в Паттон-Плейс, к почтовой конторе, где члены Бригады Авраама Линкольна выставляли на продажу свои последние, изнуренные письма, открытки, календари. Я вскрыл письмо, но внутри оказался индейский кремневый наконечник в исполнении Франца Ведекинда
[18]с элегантной золотой цепочкой и поздравления. Когда я наклонился, чтобы потрогать мягкое, изувеченное место, где был прежде слуховой аппарат, твои сережки звякнули о мои очки. «Что вы делаете? Прекратите!» - кричал я, но люди, заправлявшие восстанием, не слушали никаких доводов, не желали понимать, что все это всерьез, что запасенная нами вода испарилась, а наш кредит давно уже не тот, что прежде.
Мы прикрепили к мошонке пленного команча два провода. А я все больше пьянел и все больше проникался любовью. Как только мы щелкнули тумблером, он заговорил. Он сказал, что его зовут Густав Ашенбах. Он
родился в Л.____ , маленьком силезском городке. Его отец
занимал высокий пост в системе правосудия, все его предки были судьями, чиновниками, должностными лицами… И вам никогда не удается дотронуться до девушки одним и тем же образом более чем однажды - дважды или иное количество раз, сколько бы вы ни хотели удержать, охватить или зафиксировать каким-либо иным способом ее руку, или взгляд, или какое-либо иное качество, или событие, известное вам по прежнему опыту. В Швеции маленькие шведские дети встретили нас криками восторга, хотя мы не свершили ничего особо примечательного, а всего лишь выбрались из автобуса со всеми своими свертками, хлебом, печеночным паштетом и пивом. Мы пошли в какую-то старую церковь и заняли королевскую ложу. Органист практиковался. Затем мы отправились на церковное кладбище. Здесь лежит Анна Педерсен, добрая женщина. Якинул на могилу мухомор. Чиновник, ответственный за мусорную свалку, доложил по радио, что мусор начал передвигаться.
Джейн! Я узнал viaМеждународный купон бедствия, что ты была избита каким-то карликом в одном из тене- рифских баров. Это совсем непохоже на тебя. Обычно ты успеваешь садануть карлику ногой в его маленькую, карликовую промежность прежде, чем он успеет вцепиться зубами в твою вкусную, красивую ногу, не правда ли, Джейн? Твоя интрижка с Гарольдом достойна всяческого порицания, да ты и сама это знаешь, не правда ли, Джейн? Гарольд женат на Нэнси. И нужно подумать о Билли (Гарольдов ребенок) и Пауле (другой Гарольдов ребенок). Твоя система моральных ценностей кажется мне весьма своеобразной! Нити языка раскидываются во всех направлениях, чтобы увязать мир в одно неустанное, непотребное целое.
И тебе никогда не удается вернуть прежнее блаженство в прежнем виде, блистательное тело, яростный и утонченный дух, наново повторяя моменты, случающиеся однажды, дважды или иное количество раз в восстаниях или в воде. Накат единодушия команчской нации взломал наши внутренние оборонительные линии с трех сторон. Блок палил из смазочного пистолета с верхнего этажа здания, спроектированного Эмери Ротом amp; сыновьями. «Видишь стол?» - «Да пошел ты со своим долба- ным столом!» Городских чиновников привязали к деревьям. Суровые воины легкой походкой бывалых охотников пробирались к мэру в рот. «Кем ты хочешь быть?» - спросил я Кеннета, и он сказал, что хочет быть Жаном Люком Годаром, но позднее, когда время сделает возможными разговоры в больших, ярко освещенных комнатах, «шепчущие» галереи, устланные черно-белыми испанскими коврами, и спорные скульптуры на спокойных красных катафалках. Болезненность ссоры устилала кровать плотной пеленой. Я тронул твою спину, белые, рельефные шрамы.
