- Давай переедем, - предложил Харбов, - и поговорим толком. Мы расскажем, и ты расскажешь.
- Ну вот! - сказал Патетюрин. - Лучшего места не найдешь. У Катайкова уши длинные - не знаешь, где он тебя услышит. Давайте сядем и поговорим.
Мы рассказали Патетюрину про бегство Ольги, про отъезд всей компании - словом, все, что знали. Он рассказал о встрече в Носовщине, о проверке документов и, главное, о разговоре с Ольгой.
- Может быть, я сделал ошибку, - сказал Патетюрин. - Надо было их задержать… Но, понимаете, повода нет. Документы в порядке. Командировочные, дьяволы! Я бы, конечно, плюнул бы и задержал для проверки, но тоже, знаете, дело рискованное. Легче легкого опростоволоситься. Что они вооружены - это факт. Отношения обостришь, а они стрельнут в спину, и все. Тут ведь не знаешь, кто у Катайкова в руках, а кто нет. Вот Савкин, хороший мужик, беднота, и вдруг на тебе - оказывается, катайковский человек!
- Про Савкина мы особо тебе расскажем, - сказал Харбов. - Теперь вот что. Как ты там хочешь, а мы за ними хоть до самого Белого моря пойдем!
- Ишь вы какие! - Патетюрин усмехнулся. - А я что ж, в Носовщине рыбку буду удить, что ли? Мы теперь с вами им такого перцу дадим, будь здоров! Тут всякое оказаться может. У меня есть кое-какие соображения. В общем, я думаю так: как ни обидно, а до утра надо спать. Куда вам таким идти? А часиков в пять двинемся. Теперь вот вопрос: куда?
- Ты ж говоришь - на Кожпоселок, - сказал Харбов.
- Не я говорю, а Катайков, - возразил Патетюрин. - Это, понимаешь ли, разные вещи. Что-то он больно громко об этом сказал: уж так громко и так ни к чему, что я думаю - путал след. Тут две тропы - на Кожпоселок и на Калгачиху. Вот и надо решать, куда пойдем.
- Палка о двух концах, - задумчиво проговорил Харбов. - Может быть, он нарочно слишком громко говорит про Кожпоселок, чтобы ты решил, что он обманывает, и пошел на Калгачиху, а сам возьмет да и махнет на Кожпоселок.
- Кулацкие штучки, - сказал дядька. - Хитрит, мироед!
- На Калгачиху - понятно, - вмешался Мисаилов. - Тропа до Белого моря, а на Кожпоселок зачем?
- На Кожпоселок - тоже понятно, - с сомнением протянул Патетюрин. - Дальше тропа раздваивается: одна идет на восток - к Кожпоселку, а другая - на север, на Юдм-озеро и Нименьгу, тоже к Белому морю. Тут хитрая штука. Так просто не разгадаешь. В общем, сейчас отдыхать, а утречком выйдем.
Лодка была маленькая, и Патетюрин перевез нас всех за два раза. Хозяйка постелила на полу, и мы как повалились, так и заснули.
Патетюрин не лег. Он сидел за самоваром со старухой хозяйкой. Вдвоем они пили стакан за стаканом и молчали.
Когда я проснулся, было то же самое. Патетюрин и хозяйка сидели друг против друга, каждый держал блюдце на вытянутых пальцах и потягивал чай. Я подумал, что они так и просидели всю ночь, но, оказалось, нет. Просто мы очень долго спали. Они за это время допили самовар, выспались и снова сели чаевничать.
Мы сходили на озеро, умылись и выпили чаю. Говорили о чем угодно, кроме того, что нас волновало. Вышли мы в пять утра. Был вторник, Катайков вышел в семь утра в понедельник. Он обогнал нас почти на сутки. С версту прошли молча. Потом Патетюрин остановился. Деревня скрылась из глаз. Узкая тропинка вилась между стенами из вековых стволов, бурелома, мха и папоротников.
- Ну вот, ребята, - сказал Патетюрин, - здесь, я думаю, можно спокойно говорить. Я считаю, что надо дойти до Калгачихи. Соображения у меня вот какие. До Калгачихи считается полсотни верст, а до Кожпоселка - девяносто. Это раз. Значит, здесь мы вечером наверняка узнаем, этой они тропой идут или нет. Если этой - Калгачиху им никак не обойти. Если мы двинемся на Кожпоселок, то там верст через пятьдесят тропинка раздваивается, и опять ничего не известно. Деревни там нет. Спросить не у кого. Вы сегодня выспались, отдохнули, так что к вечеру мы до Калгачихи дойдем. Не было их - вернемся. Все меньше риску.
- Ладно, - сказал Мисаилов, - пошли.
За эти дни я привык ходить. Отдохнув за ночь, я шагал совсем легко. Тропинка была узенькая, еле заметная. Мы шли гуськом. Впереди всех шагал Патетюрин. Он посвистывал, поглядывал по сторонам и время от времени смотрел назад, проверял, не отстал ли кто. Все шли ровно. Колька маленький даже стал было рыскать, как собачонка, по сторонам. Но Харбов на него прикрикнул.
- Иди спокойно, - сказал он строго. - Устанешь, потом возись с тобой!
Колька притих и шагал вместе со всеми.
Часа через два мы увидели возле самой тропинки остатки костра. Мы тщательно осмотрели землю вокруг. Трава была сильно примята, а в нескольких местах сухие листья собраны в кучу.
- Спали, - сказал задумчиво Патетюрин. - Видите, какие подушки поустраивали? Наверное, они в Носовщине ночевать собирались, да я их спугнул. Значит, верно идем.
