- А вы у мужа спросите, - сказал Катайков. (Ольга молчала.) - Не станете спрашивать? Знаю, что не станете. Муж у вас, извините за выражение, глуповат и несерьезен. (Ольга молчала.) И вы это прелестнейшим образом замечаете. Может, раньше и были влюблены, а сейчас уж нет.
- Чепуха, - спокойно ответила Ольга. - Не за ум и серьезность влюбляются девушки.
- Это верно, - согласился Катайков. - Только не такие, как вы. И не в том дело, что Дмитрий Валентинович глуповат, оно само по себе ничему бы и не мешало. Дело в том, что вы это разглядели. А уж ежели разглядели - кончено дело. Я таких, как вы, видывал. Понимаю.
- Зачем вы, Катайков, Гогина за мной посылали? - спросила Ольга. - Думали, убегу?
- Чего там, думал! - ответил, ничуть не смутившись, Катайков. - Вы же и вправду бежать хотели.
- А почему, собственно, вам меня не выпустить?
- Никак вас нельзя выпустить, - сказал Катайков задумчиво.
- Назло, что ли?
- Не назло, а ради безопасности. Видите ли, Ольга Юрьевна, это ведь ваши мальчишки вокруг ходят, воду мутят. Они - некому больше. И, по правде сказать, зря. Ничего не выйдет у них. Мы их пленим, обезвредим и уйдем по тропе на север. Там шхуна, выйдем в море, а в море норвежцы нас примут. Вот только тропу нужно освободить.
- А Патетюрин? - спросила Ольга. - У него ведь и так подозрения были, да если он еще с ребятами встретился…
- Что Патетюрин! Может, он поехал собачек своих постреливать. А если нет… осилим. - Катайков помолчал и заключил другим тоном: - Подходит срок, Ольга Юрьевна. Сегодня четверг, а в понедельник нам в море выходить. Во вторник пускай нас по всей стране ищут - плевать! А эти пять дней у нас должно быть все гладенько. Выйдем на тропу ночью или утречком завтра, пятницу и субботу в дороге, в воскресенье вечером Малошуйка, и на рассвете в понедельник поднимем парус. Тогда - ищи-свищи! Тогда пускай ваши мальчики что угодно делают.
- И тридцать человек, да еще в мундирах, так и сядут в Малошуйке на шхуну? - спросила Ольга. - Так их и не заметят?
Катайков метнул на нее быстрый взгляд:
- Ишь вы какая, Ольга Юрьевна, сообразительная! Там посмотрим. Тридцать человек или пять человек - это как сложится.
- А может, не пять, а четыре? - спросила Ольга.
- То есть, думаете, вас оставим? - сказал Катайков.
- Не пойму одного, - сердито сказала Ольга, - я-то зачем вам нужна? Увезет вас шхуна, и все. И забыли вы про меня.
- А вдруг да не увезет? Вдруг да в последнюю минуту машина станет или течь покажется? А вы все уже рассказали. Нехорошо получится.
Монах поднял голову, посмотрел на Ольгу и сказал:
- Зря, барышня, вы спрашиваете Тимофея Семеновича. Если бежать хотите, не выйдет; а если до конца с нами решили идти, так вас и проведут, и усадят, и отправят куда следует.
Он встряхнулся, взял кувшин с водой, отошел в сторону и вылил себе немного на голову. Пригладив рукой волосы, он провел той же мокрой рукой по лицу и сказал бодрым голосом:
- Ну вот и отдохнул, слава богу!
- Так как же мне? - спросила Ольга. - Считать себя под арестом, что ли?
- Считайте под арестом, - сухо ответил монах. - Чтоб путаницы не вышло.
Ольга поставила табурет к окну, села и облокотилась о подоконник. Два солдата остались в лагере. Один сидел и плел лапоть, другой колол дрова. Гулкий пружинящий звук разносился над лесом. Мирно выглядела эта лесная поляна. Рубленая часовенка, сарай, тишина, птичий гомон, ветерок, шелестящий листьями.
Ольга круто повернулась и поймала устремленный на нее взгляд Катайкова.
- Что вы смотрите? - спросила она.
Катайков смутился, закашлялся и сказал:
- Любуюсь на вас, Ольга Юрьевна.
- О господи! - Ольга передернула плечами. - Неужели и вы объясняться станете?
- Нет, я не к тому, - сказал Катайков. - Меня вот что занимает, простите за вопрос: чем эти мальчишки вас зачаровали? Кажется, народ темный, простите меня, голоштанники. А между тем вы всех нас, с Булатовым вместе, на любого из них сменяете.
- Однако ж пошла с вами, - сказала Ольга, - жениха бросила.
- Девичье воображение, - сказал Катайков. - Минутная вспышка, не более того. Скоропреходящая мечтательность. Не пойму я, откровенно говоря, их секрета. Но нельзя отрицать: увлекают девиц молодые люди. К ним перебегают даже из очень богатых семей. Со стороны посмотреть - ничего в них хорошего нет. Но привлекают.
На поляне раздались голоса и шум. Катайков и Ольга высунулись в окно.
Ворота сарая были распахнуты. Одного за другим из леса в сарай солдаты проводили пленных. Их вели быстро, почти бегом, не давая оглядеться по сторонам. Один за другим они исчезали в воротах, и все-таки Ольга узнала и Харбова, и Девятина, и Мисаилова. Даже дядькину воинственную бородку она разглядела.
Закрыли ворота сарая, задвинули засов. Самые фантастические планы теснились в голове у Ольги. Ночь, и она в темноте освобождает ребят, и они связывают всю банду… Но сейчас по ночам светло, и вряд ли ей удастся выйти из-под надзора Катайкова и монаха. Монах, кстати, стоял возле дома и смотрел, как пленных проводили в сарай, и Ольге казалось, что иногда косил глаза на нее.
