В течение года, предшествовавшего беспримерной победе Израиля в Шестидневной войне, арабский мир играл в опасную игру, смысл которой заключался в подталкивании мира к краю пропасти...
В течение года, предшествовавшего беспримерной победе Израиля в Шестидневной войне, арабский мир играл в опасную игру, смысл которой заключался в подталкивании мира к краю пропасти, но не далее «красной» черты.
Президент Египта Гамаль Абдель Насер тоже проявил большую осторожность, и расположение чрезвычайных сил ООН в Тиранских проливах и на египетско-израильской границе было для него хорошим предлогом для сохранения такого состояния. В мае 1967 года его престиж в арабском мире находился на очень низком уровне. Он боролся с королем Саудовской Аравии Фейсалом, чтобы стать властелином Йемена, и после пяти лет сражений не мог похвастаться мало-мальски значительными успехами. Экономическое положение Египта было очень шатким, отношения с Соединенными Штатами – плохими, а отношения с другими арабскими странами – весьма далекими от того, чтобы удовлетворить его честолюбие. Единственной, пожалуй, страной, которую можно было считать верным союзником Египта из всех арабских стран «социалистической» ориентации, была Сирия, которая прилагала максимальные усилия, чтобы втянуть Египет в войну против Израиля.
Неожиданно сильная реакция Израиля 7 апреля 1967 года на инциденты, спровоцированные Сирией, вызвала сильную озабоченность ее руководителей, а предупреждения и ответные действия на вылазки диверсантов подтвердили опасения сирийцев, что они перешли «красную» черту в своих антиизраильских провокациях. Испугавшись, они призвали на помощь Египет, и в этом – по свидетельству самого Насера в его речи об уходе в отставку – им помогли русские, убеждавшие Египет в «агрессивных планах Израиля», якобы готовившего нападение на Сирию.
Насер стоял перед альтернативой, и он решил, что если Израиль начнет военные действия против Сирии, а он не придет ей на помощь, то останется в арабском мире полностью изолированным и лишенным всякого влияния. Поэтому он перебросил в середине мая большую часть своих войск на Синайский полуостров. Этот шаг уже сам по себе неминуемо должен был привести к войне. Командование египетской армии в Синае обратилось к чрезвычайным силам ООН с требованием отвести своих солдат в определенные пункты с тем, чтобы египетские части могли занять боевые позиции. В результате переговоров между Насером и Генеральным Секретарем ООН У Таном всему миру вдруг стало известно, что силы ООН отошли и что Израиль оказался лицом к лицу с враждебным и воинственным Египтом.
И тогда было объявлено о закрытии Тиранских проливов.
В течение ряда лет Израиль денно и нощно предупреждал, что закрытие проливов означает войну. Даже великие державы были принципиально согласны с этой позицией после нашего отступления из Шарм а-Шейха в 1957 году. Насер, опытный политический игрок, решил попытать счастья: он уверовал, что ему удастся затянуть петлю на шее Израиля без войны, несмотря на недвусмысленные заявления правительства Израиля, население которого после проведенной мобилизации ждало дальнейшего развития событий: армия – с напряжением, тыл – с большой озабоченностью.
Разнузданная военная истерия арабов достигла таких размеров, которые до сих пор не были известны просвещенному миру. Арабским массам были обещаны сокрушительная победа, безнаказанные насилия и грабежи, и эти обещания вызвали такой экстаз и ликование, которые возможны лишь в странах Востока. Богатая арабская фантазия воспламенилась, обильная ложь всех средств информации породила опасные иллюзии, и не только весь арабский мир, но и значительная часть мирового общественного мнения была убеждена, что на сей раз победа будет за арабами.
Кольцо вокруг Израиля смыкалось. После египетско-сирийского союза было заключено соглашение между Египтом и Иорданией – самая большая ошибка короля Хуссейна, – затем к этому соглашению присоединился Ирак. Впервые иорданская армия была отдана под египетское командование. Египетские солдаты были переправлены по воздуху в Иорданию и дислоцированы в Латруне, в опасной близости к жизненно важным центрам Израиля.
Казалось, что все готово для последнего и решающего акта спектакля, продиктованного богатой арабской фантазией. Израиль, лишенный активной политической поддержки, стоял один перед вооруженными до зубов арабскими полчищами, во много раз превосходившими количественно израильскую армию. Мир, затаив дыхание, ждал развития событий. Глубокий трепет объял народ Израиля и его друзей. А в лагере врагов еврейского государства царило неприкрытое ликование.
