Братья Щекуновы пролетая мимо планеты Юрас, неожиданно увидели на планете огромное светящееся изображение шестикрылой земной осы. Это было настолько странно, что они приняли решение приземляться…
Единственный спутник звезды Варуны, планета Юрас, как и остальные планеты этой стороны космоса, вершит своё годичное и суточное вращение так, что его ось всегда и почти точно нацелена на центральное светило Смену дня и ночи здесь можно наблюдать лишь в окрестностях экватора. Про такие планеты говорят, что они «лежат на прецессии».
В эпоху освоения 134-го космического сектора к Юрасу дважды наведывались космолёты, и оба посещения оказались вполне прозаическими. В первом полёте была обнаружена на затемнённой части планеты огромная гладкая равнина, которую и назвали Лысиной Юраса.
Второе обследование планеты было более основательным. Двое сотрудников Института 9-й зоны — супруги Петровы — высадились вблизи освещённого полюса Юраса и изучили химический состав его атмосферы, оказавшейся смесью пяти псевдоорганических газов.
Никаких признаков жизни на Юрасе не выявилось, как и на остальных планетах 134-го сектора. Надо, однако, сказать, что ни Сергей Горохов, ни Петровы не располагали биотехноскопом, изобретённым позднее, после их полётов.
В то время, к которому относится наш рассказ, Юрас, уже давно никем не тревожимый, снова находился в соседстве с космическим кораблём. В этом маленьком двухместном корабле, на борту которого пылала надпись «Внешний-7», находились двое — Николай и Борис Щекуновы. Они пристально рассматривали Юрас в телескоп. Братья Щекуновы направлялись на знаменитый спиралеобразный астероид Хафор. На нём не так давно были обнаружены странные предметы — исчерченные волнистыми царапинами архидревние каменные кольца. Не являлись ли надписями царапины на них?
Чтобы ответить на этот вопрос, с Одиннадцатой Станции отправилась группа в составе трёх специалистов. Помимо Николая и Бориса, которые были космоархеологами, в неё входил ещё математик-лингвист Вадим Хадаков. Он вылетел шестью часами раньше братьев Щекуновых на одноместном субсветовике. Корабль Хадакова назывался «Связной-15».
Причиной тому, что «Внешний-7» и «Связной-15» летели порознь, была устарелость причально-стартового оборудования, которым располагала Одиннадцатая Станция. После каждого запуска субсветовика оно согласно инструкции должно было проходить шестичасовой техосмотр. Когда «Внешний-7» полетел наконец вслед за «Связным-15», корабли не могли уже наблюдать друг друга, поскольку за шесть часов «Связной-15» пролетел огромное расстояние.
Путь космолётов пролегал мимо Варуны и её спутника. Лететь до них пришлось почти две недели. Здесь космонавтам надлежало выполнить довольно сложную коррекцию траекторий их кораблей, чтобы облететь скопление белых карликов, преграждавшее прямой путь к Хафору. Теперь «Внешний-7» находился в трёхстах миллионах километров от Юраса Коррекцию траектории «Внешнего-7» предстояло выполнить минут через семьдесят.
Николай и Борис вглядывались в телескоп. Однако поскольку Юрас был повёрнут к кораблю тёмной стороной, братья ничего не видели, кроме тёмного пятна, закрывающего звёзды. Это обстоятельство раздражало Николая. Он перестал смотреть в телескоп и попросил брата выяснить «когда повернётся эта сковорода».
— Через 23 минуты, — сообщил Борис, сверившись с приборами.
— А тем временем, капитан, вспомни, что надо и перекусить.
— Хорошо, хорошо, — ответил Борис, не отрывая глаз от телескопа, и вдруг вскрикнул:
— Что это? Смотри!
Николай взглянул в телескоп и обомлел. На чёрном диске планеты светилось серебряным светом изображение шестикрылого насекомого, похожего на осу. Оно было немного стилизованным и одновременно очень подробным. Все сегменты усиков, все жилки на крыльях были очерчены с педантичной тщательностью. Изображение было грандиозным. Должно быть, оно покрывало на Юрасе миллионы квадратных километров.
Несколько секунд Николай обозревал это чудо. Потом он бросился к приборному щитку, включил монохроматический прожектор и защёлкал голографическими аппаратами.
— Ты что, и не думаешь тормозить? — крикнул он вдруг с удивлением Борису, заметив, что тот не спешит выключать двигатель.
— Я не буду менять курс, — заявил Борис.
— Но почему же?
— Потому что если мы ляжем сейчас на околоюрасианскую орбиту, то не сможем долететь до Хафора. Горючего не хватит.
— Я это знаю. Ну и что? Вернёмся на Одиннадцатую Станцию, — взволнованно возражал Николай.
— Юрас теперь уже не избежит обследования, — сказал Борис. — Учти, однако, что отсюда наши слабые лазерограммы Хафор не примет, а с Одиннадцатой Станции до него лазерограмма летит месяца полтора. Значит, прежде, чем на Хафоре узнают, в чём дело, тамошняя братия решит, что мы потерпели аварию. Нам навстречу вышлют экспедицию. Нет, мы не можем так самовольничать!
Услыша эти добродетельные доводы, Николай рассвирепел.
— Ты шутишь, что ли! — закричал он во весь голос. — Да откуда ты знаешь, что сейчас на Юрасе не происходит что-то неповторимое? Где гарантия, что потом не придётся кусать локти? Вдруг именно сейчас какая-то цивилизация именно нам с тобой подаёт сигналы!
