Детективная повесть «Шестикрылый Серафим» была написана Мариной Анатольевной Алексеевой в 1991 совместно с коллегой Александром Горкиным и была опубликована в журнале «Милиция» осенью 1992. Повесть была подписана псевдонимом Александра Маринина, составленном из имён авторов.***Совместно с коллегой Александром Горкиным Марина Анатольевна вела в журнале «Милиция» рубрику «Школа безопасности». Материалы рубрики носили пародийный, шутливый характер, но на самом деле это были советы, как уберечься от того или иного вида преступления. «Там была бестолковая Шурочка Маринина и старый сыщик Саша, который приезжал к ней всегда голодный, а она кормила его ужином и жаловалась, что боится вечером гулять, боится купить машину, боится уехать в отпуск. А он, лежа на диване, поучал ее, как надо себя вести, чтобы беда не приключилась». Псевдоним «Александра Маринина» использовался ими также при написании материалов для газеты «Пролог» (очерки о современной преступности в России), газеты «Экспресс» (юмористические рассказы о том, что нужно обязательно делать, чтобы наверняка стать жертвой преступления — некое подобие школы безопасности наоборот).Первая книга «родилась» в 1991 году и, как водится, совершенно случайно. Александр Горкин предложил написать в соавторстве научно-популярную книгу о наркотиках по заказу «Юриздата». Марине Анатольевне это показалось неинтересным («сколько научных работ уже было!»), и она предложила писать в жанре детектива. За 19 дней («с хохотом и визгом») была написана книга «Шестикрылый Серафим». Тяжелые времена 1991 года не позволили в то время осуществить издание повести. Она вышла в свет в 1992 году в журнале «Милиция». Это была первая книга, подписанная псевдонимом «Александра Маринина».…В январе 1995 г. к Марининой обратилось издательство «ЭКСМО» с предложением издавать ее произведения в серии «Черная кошка». Первая книга, изданная «ЭКСМО», появилась в апреле 1995 г. Она называлась «Убийца поневоле», в ней были опубликованы повести «Шестикрылый Серафим» и «Убийца поневоле». После этой книги права на повесть «Шестикрылый Серафим» никому не передавались, и автор выступает категорически против ее дальнейшей публикации.
16 июля 1977 г., Москва
Мягкие ковровые дорожки заглушали шаги. Секретарша предупредительно открыла дверь в кабинет.
— Пожалуйста. Вас ждут.
Традиционные часы-штурвал на столе раздражали. Создавалось впечатление, что разговариваешь с рулевым. Впрочем, в определенном смысле так оно и есть.
Хозяин кабинета вышел из-за стола, протянул вошедшему руку.
— Здравствуй, дорогой. Извини, что потревожил в неурочное время. Как семья? Все ли здоровы? Как служба?
Вопросы задавались подряд и не требовали ответа. Обычная форма приветствия.
— Спасибо, все нормально.
— Ну, тогда к делу. Тут один из моих мальчиков-референтов наткнулся на любопытную статью в ведомственном сборнике. Эти сборники, конечно, мало кто читает, но все равно неприятно. Дело, видишь ли, в том, что в этой статье описаны некоторые механизмы, которыми мы пользуемся уже не первый год. Естественно, никаких фамилий там не упоминается, судя по всему, автор ни о чем не догадывается. Однако некоторые нежелательные аналогии просматривается. Есть мнение, что тема, затронутая в статье, не должна стать предметом обсуждения. Какого бы то ни было обсуждения. Какого бы то ни было обсуждения вообще. Я ясно выразился?
— Да, вполне. А что с автором?
— Я дал команду: тираж уже аккуратно изъят. А автор, дорогой мой, это ваша забота. Посмотрите на него со всех сторон. Судя по статье, он далеко не глуп. Как знать, может быть, он нам пригодится. В общем, проработайте несколько вариантов. Вот сборник, вот данные об авторе. Еще раз подчеркиваю — мы не должны допустить, чтобы эти методы получили огласку и, не дай Бог, попали на Запад. Мне страшно даже подумать о тех последствиях, которые могут наступить для вас, если мы услышим об авторе и об этих методах по «Голосу Америки», «Свободе» или «Немецкой волне». Этого нельзя допустить категорически. Я верю в вас. Мы работаем вместе не первый год. Я заверил товарищей, что вы не подведете.
Хозяин кабинета встал и протянул руку. Здесь возражения не принимались.
— Рад был видеть вас в добром здравии.
— Спасибо. Разрешите идти?
— Ну, зачем же так официально? Супруге привет.
Массивные двойные двери закрылись, за спиной остались улыбка секретарши, мягкие ковровые дорожки, вежливый кивок милиционера у дверей подъезда…
11 ноября 1978 г.
РАПОРТ
