Вопрос обращался куда-то в угол. И только теперь, проследив за взглядом художника, фон Бекк заметил серого съежившегося человечка, сиротливо притулившегося на стуле у стены. Поникнув плечами и пряча глаза, карманник молчал и громко сопел.
– Господин Воронин, что же вы молчите? – строго взглянул на задержанного Чурилин, с видом главнокомандующего восседавший за рабочим столом.
«Господин Воронин» поднял глаза на фон Бекка и, увидев работающий киноаппарат, прикрыл лицо руками.
– Надо же, какой стеснительный! – захохотал Коровин. – А как паспорта воровать – это он не стесняется.
– Так зачем вам понадобился паспорт господина Коровина?
– Заказ поступил, – буркнул вор, не отнимая ладони от лица.
– Вот как! Заказ! И кто же заказал вам паспорт Константина Алексеевича?
– Мне про то неведомо. Вчера прибежал мальчишка-посыльный, принес записку. Что есть покупатель на паспорт художника Коровина. Обещали хорошо заплатить.
– Записку вы, конечно, не сохранили.
– Само собой.
– Куда должны были паспорт принести?
– В сквер к Большому театру. С девяти до девяти пятнадцати меня каждый день будет ждать человек от заказчика.
Следователь Чурилин поднялся из-за стола и, выглянув в коридор, крикнул:
– Зеленин!
В коридоре застучали сапогами, и в кабинет вбежал вестовой.
Чурилин продолжил:
– Отведите задержанного к агенту Кибальдину, пусть запишет показания. Затем поставьте на довольствие и определите в отдельную камеру.
Служивый вывел преступника из кабинета, и фон Бекк, выключив камеру, обратился к художнику:
– Простите великодушно, не могли бы вы рассказать подробности о Нижегородской ярмарке, где выставлялись ваши северные работы?
– Да, Константин Алексеевич, интересно было бы узнать, как вы познакомились с семьей самоедов Ардеевых.
