9 мая состоится большой школьный концерт в честь Дня Победы, и это тоже всегда очень ответственное мероприятие. Яна будет петь «Алёшу».
Она никогда не просилась выступать на сцене в одиночку. Никогда не ходила в музыкальную школу и не занималась вокалом.
Ну, подумаешь, пела дома в расчёску после душа и громче всех горланила в караоке на новогоднем вечере!
Чего сразу-то на сцену?!
Но когда Алина Владимировна услышала её голос, она вцепилась в Яну мёртвой хваткой и, не обращая внимания на сопротивление, заставила петь на концерте 8 марта и вот делает это теперь.
Надо ли упоминать, что она пригрозила ей «двойками» по истории и непедагогично дать по шее?
Насчёт последнего она, конечно, шутит. Но тем не менее Яна в очередной раз будет стоять перед полным залом – сама как этот каменный памятник Алёша, – и бояться забыть или перепутать слова.
Это в обычной школьной жизни она была популярной и немного дерзкой девчонкой, которая задавала моду и вызывала восхищённый шёпот. По крайней мере, раньше. Но вредная вожатая сумела перевернуть всё с ног на голову и превратить её в ту, над кем теперь с удовольствием потешаются даже пятиклашки. И ничего не остаётся делать, как только гордо задирать повыше нос и прятаться от больших компаний.
Она сидела, насупившись, на одиноком стуле возле бежевой портьеры, в которую хотелось завернуться и укрыться от внешнего мира, и обнимала рюкзак. Кузьменко устроился на сцене, обхватив колени и прислонившись спиной к столу, на котором стоял музыкальный пульт. А Потеряшка, воспользовавшись паузой, расчехлил гитару Макса и снова что-то увлечённо наигрывал. До ушей долетали тонкие переливчатые звуки, и это немного успокаивало.
Вскоре вокруг ребят собралась небольшая кучка мальчишек, и каждый норовил потрогать гитару за гриф, а то и что-нибудь подкрутить. Юрка уворачивался и ревниво прижимал к себе инструмент, ну, а Макс наблюдал за этим с каким-то странным безразличием.
Когда к Яне приблизились две её весёлые подруги, она поспешно отвела глаза и почувствовала, как где-то внутри неё возникло жгучее желание стать невидимой или просто исчезнуть.
– Тебя подождать? – Милана прищурила свои щёлочки и взяла себя за толстые чёрные косы, принимаясь играть их жёсткими кончиками.
– Нет, не ждите… – не сразу отозвалась Яна. И добавила: – Это надолго…
– Рассказывай! – любопытная Ульянка подтащила к ней свободный стул поближе и плюхнулась рядом, словно маленькая бомба. Щёки у неё подпрыгнули, а Лукьянову чуть не сбросило на пол ударной волной.
– Чего рассказывать? – девочка крепче прижала к себе рюкзак и непонятливо посмотрела в её любопытные круглые глазищи небесно-голубого цвета.
– Что тебе Кузьмич такого сказал, что ты его чуть не укусила?!
Яна хлопнула длинными ресницами, слегка подкрашенными чёрной тушью, и почувствовала, как к ушам приливает краска.
– Ничего не сказал. На ногу наступил опять. Извинился.
– Аха, – не поверила Мила и вклинилась между ними, усаживаясь на двух стульях сразу. Посмотрела по очереди на обеих подруг и едко заметила: – Эта рельса не умеет извиняться! На прошлой неделе снёс меня в столовой и пошёл дальше, как будто так и надо!
– Вообще-то, ты сама летела, как ненормальная, – напомнила ей Ульяна и раздвинула пальцами веки. – Глаза пошире открывать надо, дитя степей!
Милана остро уколола её локтем в пухлый бок, и они со смехом начали толкаться.
– Ооой! – не выдержала Яна, вскакивая со стула. Подружки чуть не полетели на пол. У неё и без того от долгого ожидания нервы на пределе, но девчонки решили окончательно добить её нервную систему. – Я слова забыла из-за вас! – она расстегнула замок рюкзака и попыталась найти в нём листочек с песней. Для подстраховки она всё ещё носила эту шпаргалку с собой.
– Мы будем твоей группой поддержки! – пообещала Милана.
И обе снова прыснули.
Яна прицокнула языком и закатила глаза. Врагу не пожелаешь такую группу поддержки!
– Идите лучше к урокам готовиться! Толку больше будет! – фыркнула, отвернувшись. А потом приблизилась к сцене и прислонилась к ней с краю в сторонке от всех, вытянув ноги и скрестив лодыжки.
Девчонки ещё какое-то время посидели, о чём-то неслышно перешёптываясь и хихикая, но через несколько минут всё же собрались и, помахав на прощание, удалились из актового зала. Яна с удивлением отметила, что из груди вырвался вздох облегчения. Странно, но в последние дни их компания её заметно напрягала…
Она развернула листок, и глаза уже побежали по строчкам, когда за спиной послышалась возня и возмущённый возглас. Она бросила взгляд через плечо и увидела насупленного Потеряшку. Пацаны всё же отжали у него гитару, и теперь он, недовольно ероша волоса, вышагивал вдоль занавеса туда и обратно, а Макс ухмылялся, по-прежнему сидя на полу.
