– Твои предложения?
– Маскарад!
Похоже, у напарника идея фикс.
А я, как на грех, вызвался ему помочь. Груздем назвался, а в кузов лезть не хочется. Знаете почему? Страшно. И шестое чувство… намекает на всякие «нехоро́шести». Я, может, и выгляжу как супермен пуленепробиваемый, а на самом деле – всего лишь из костей и мяса. И шкурку мою тонкую за прошедшую неделю уже несколько раз норовили повредить. И довольно болезненно.
Вот как мне его переубедить?
– Меня срисуют в течение часа. Влет! Пестрый знает меня как облупленного. Кролик видел. Самбист. Еще два терпилы, что с нами бились. Все со мной сталкивались, лоб в лоб! Если сильно повезет – клиент просто затихарится. А если нет?
– Я рядом буду.
– Да я в тебе не сомневаюсь. Я им не доверяю!
Аниськин забегал по комнате.
Мы сидели у него на кухне и пили грузинский чай с баранками.
– Ладно!
Аниськин неожиданно встал как вкопанный. Господи, что он еще придумал?
– Я приведу тебе человека, – сказал он придушенным голосом, видимо подчеркивая суперсекретность произносимого, – который тебя так загримирует, что мама родная не узнает!
– Что за человек?
– Говорю же – гример. Работает на оперативников городского управления внутренних дел. Разумеется – внештатно. И светить его перед посторонними – должностное преступление.
– Так и не свети. Не нарушай закон.
– Ты же боишься!
– Я не боюсь. Час уже тебе пытаюсь объяснить. Я взвешенно подхожу к реальному положению дел. И твой чудо-гример мне мало поможет.
– Почему это?
– Да потому, что любой грим, даже самый лучший, – не сможет долго выдержать пристального разглядывания в упор. Он работает, когда… на «целевой стимул» обращают внимание вскользь, мимоходом, краем глаза. А если на замаскированный объект полдня пялиться… то грим, извиняюсь, до попы!
Аниськин снова в досаде забегал по кухне.
– Кто тебе такое сказал?
Я сокрушенно покачал головой.
Рассказать ему, что я в свое время учился у самого лучшего в мире, на мой взгляд, мастера грима и полевой маскировки? И даже на практике порой применял полученные навыки. Бывало, что и успешно.
– Ну, допустим… Хе́йфец. И что? Говорит тебе о чем-то эта фамилия?
Аниськин перестал метаться по квартире и снова замер.
– Хаим?
Я вытаращился на него.
– Да. Хаим Натанович. А ты что, его знаешь?
– Знал. – Аниськин осторожно присел на край табурета и задумчиво отхлебнул остывшего чая. – Умер дед. Еще до Олимпиады.
Умер? Хейфец?
Я вдруг почувствовал, как зачесалось в уголке глаза.
Старый добрый Хаим! Главный костюмер и гример академического русского драматического театра имени Луначарского. А по совместительству – тайный инструктор спецслужб самых разнообразных силовых структур. Подозреваю, что и не только наших. И не только инструктор: от деда Землей обетованной разило за версту. Только неизвестно, кто еще на кого работал: Хейфец на Моссад или Моссад на Хейфеца.
Уже и не узнаем.
Там, где был Хейфец, – там всегда куча вопросов.
«Послушайте, юноша! Кто здесь еврей, в конце концов? Я или вы? Прекратите злоупотреблять вопросительными знаками и вытягивать из меня за кошачий гениталий мое же собственное время! Эйзе шоаль. Шлимазл…»
Жалко-то как!
Не ожидал даже, что так потрясет меня эта новость.
– Да уж… – только и сказал. – Хабуб Хейфец. Вот он бы меня загримировал! Ему бы я доверился.
– Будто у него учеников не осталось.
– Да-да… И я, между прочим, один из них.
Аниськин недоверчиво потер затылок.
– После твоей фантастики про наше дурацкое будущее… Не знаю даже, верить или нет?
Мои мысли повторяет.
– Вообще, мне без разницы. Хочешь верь, хочешь не верь. Что изменится? Старика уже не вернуть…
– Старика уже не вернутть. А попробуй угадать с одного раза: у кого учился наш внештатный гример Костик Платов?
– Да ладно!
– Вот тебе и «ладно». У деда! Сам-то Костик… так, финтифлюшка. Парень… что из вечных «Костиков». Работал с дедом в костюмерной: принеси, подай, пошел вон, не мешай. Но! По-любому – Хейфец ему доверял и кой-чему все же научил.
Я кивнул несколько рассеянно.
– Натаныч абы кого рядом с собой терпеть не стал бы. Характер!
– Вот именно! Костик сейчас работает гримером и костюмером вместо деда. Понятное дело – наши к нему часто обращаются: загримировать кого для операции, труп сфотографировать поддельный, кровью залитый. Да много чего разного…
– Вряд ли этот Костик Хейфеца переплюнет, – задумался я, – но как вариант…
– А я что говорю!
Хороший аргумент он мне привел. Но… шестое чувство!
Мне вообще не нравилась вся его идея – запустить подсадной уткой на «таблетку» меня, любимого. Все кричало во мне – не вздумай! Хреново все это закончится. Шестое чувство – это вам не цацки-пецки!
Да и… прямолинейно все это выглядело бы со стороны наших противников. Слишком очевидно: только самбист нам всю схему рассказал и нате – вот он, казачок засланный. Сидит ждет, когда к нему Трафарет собственной персоной заявится.
Глупо.
