Рендол пробежал глазами большую статью на первой полосе. Потом, отложив газету в сторону, оскорбленно глянул на друзей.
— Побасенки!
— Так ли, Вилли? — попробовал посеять в его душе сомнения адвокат Джонни Крон.
— Я работаю для науки, джентльмены, — сухо проговорил Рендол. — И никто не может без моего согласия распоряжаться моим изобретением.
— Это по закону, а на деле…
— Так будет и на деле, — категорически заявил Вилли, и разговор на этом оборвался.
Как он был наивен, если вдуматься! Пророчество коммунистов сбывалось. Вилли Рендол по-иному начал представлять себе этих смелых и настойчивых людей.
Он знал: только они теперь могут посочувствовать ему, только они могут стать его настоящими защитниками.
А ему нужна защита! Ведь как все завертелось, перепуталось! Ни за что его обвинили в измене Штатам, облили с ног до головы помоями клеветы и позора. А какой поднимут вой газетные шакалы, когда узнают от полиции, что он, Рендол, изобрел необыкновенный атомный пистолет и ранил им полисмена.
Рендол решил искать защиты у работников газеты «Уоркер». Он обо всем им расскажет, они выступят, и тогда весь мир узнает, что он поступил, как подсказывала ему совесть.
Снова главный город Штатов. Время от времени Вилли незаметно оглядывается: нет ли погони, не настигает ли какая-нибудь подозрительная машина. Возле каждого светофора приходится долго простаивать.
А сердце выстукивает в груди часто и настойчиво: «Скорей! Скорей!»
Вот 110-я авеню. Отсюда начинается Гарлем — негритянское гетто. Здесь в грязных и продымленных домах ютится полмиллиона негров. Пейзаж мрачный и однообразный. На кривых улицах — ни одного зеленого деревца. Подъезды в домах — обшарпанные, с осыпавшейся штукатуркой.
Беден, но и славен этот район. Тут часто вспыхивают забастовки, на его площадях нередко проходят многотысячные митинги в защиту мира.
Возле десятиэтажного дома такси остановилось.
Вилли Рендол бросил на сиденье деньги, вышел из машины и быстро взбежал по ступенькам.
Редакция размещалась на шестом этаже. По длинным коридорам беспрерывно сновали с бумагами в руках корреспонденты. Они громко переговаривались, о чем-то спорили. У одного из них Вилли спросил, где можно найти редактора.
— Да вот его кабинет, — показал тот.
В приемной редактора было полно людей.
— Редактор занят? — спросил Рендол у девушки-секретаря.
— Да, он заканчивает статью. Подождите несколько минут.
— Все же я зайду. — Он повесил шляпу, пригладил волосы и добавил: — Дело мое, мисс, не ждет и минуты. У меня несчастье…
По просторному кабинету, заставленному простой мебелью, ходил высокий, с приятной внешностью человек. Он резко размахивал руками и с жаром говорил о великой миссии человечества, о равноправии наций, о свободе…
За небольшим столиком сидела стенографистка и быстренько записывала вдохновенные слова, которые через час-два прочитают в газете тысячи людей.
— Мистер редактор, — проговорил инженер, — я к вам…
Редактор обернулся, бросил на ходу:
— Минуточку не можете подождать?
— Нет, сэр. Эта минута может стоить жизни…
— Что вы говорите? Кто вы?
— Я — Вилли Рендол, конструктор космической ракеты.
— Хо! — воскликнул редактор и приветливо улыбнулся. — Почему же сразу не сказали? Рад, весьма рад познакомиться с вами. Томпсон, — протянул он руку и пригласил сесть.
Вилли только теперь как следует рассмотрел редактора. Это был пожилой, но на редкость энергичный человек с кустистыми седыми бровями. Глаза светлые, веселые. Верно, ни одному собеседнику не было с ним скучно.
— Чем могу быть полезным? — спросил Томпсон, в свою очередь изучая лицо Рендола.
— Пришел просить вашей помощи и защиты. Вы же знаете, я сконструировал ракету, мечтал сделать вклад в науку, я…
— Знаю, знаю, — закивал редактор.
— И вот — все-все к черту. Мало того, за мой труд, за добросовестность меня обвинили в измене. Я не являюсь членом вашей партии, но продажная пресса Штатов постаралась окрестить меня коммунистом. Ваша газета первая предупредила меня о судьбе моего изобретения, вы смело и открыто ведете борьбу за мир, против разжигания новой мировой войны, и я теперь понял: вы те, с кем мне по дороге. — Рендол замолчал, вытер платком лоб и продолжал: — Хуже всего, что меня считают изменником и угрожают арестом. Я вынужден скрыться…
Томпсон слушал Рендола с большим вниманием, ни на минуту не сводя с него своих умных, проницательных глаз.
В это время в кабинет стремительной походкой вошел незнакомый Рендолу человек. Увидев, что редактор не один, он остановился и приложил к губам палец.
Вилли сидел вполоборота к нему, но знак этот заметил.
— Я буду просить выступить в защиту правды и справедливости, — сказал Рендол и приподнялся со стула, чтоб попрощаться.
— Подождите, не спешите, — остановил его редактор.
Незнакомец снова сделал знак рукой.
— У меня сугубо секретный разговор, товарищ редактор, — проговорил, наконец, незнакомец, видя, что Томпсон не собирается прощаться с гостем. — Знать об этом должны только вы… и больше никто.
— Ничего, можете говорить… То, что могу знать я, не мешает знать и мистеру Рендолу.
