Ужин подходил к концу. Рыбкин и Дрозд поддерживали оживленную беседу в столовой. Они так много знали, жили настолько разносторонними интересами, что совершенно свободно вели разговор как о проблемах современней науки, так и о музыке, литературе, искусстве.
Не сиделось за ужином только Олегу. Он время от времени порывался вылезти из-за стола, и Виктор Сергеевич заметил это нетерпение сына.
— Вот непоседа! Гвозди в твоем стуле, что ли?
— Пора в кинозал, — сказал мальчик. — Сегодня я пускаю картину «Дорога к звездам»
Олег гордился, что тут, на Малой Луне, ему доверили обязанности киномеханика. И он, ясное дело, старался, чтобы не было заминок во время демонстраций кинофильмов, чтобы все было как надо.
— Успеешь, она ведь хроникальная, небольшая.
Бобров тем временем решил блеснуть перед Хлебниковой своими познаниями в области астрономии.
— Вы что-то грустная сегодня. Надежда Николаевна, — начал он.
— Вовсе нет. Вам показалось.
— Показалось? Может быть. Однако, чтобы вас развеселить, я все же расскажу одну романтическую историю. Вы знаете, что между Марсом и Юпитером некогда существовала довольно большая планета…
— Ну и что же? — Хлебникова с интересом посмотрела на него.
— Случилась страшная катастрофа. Юпитер, этот великан, решил отобрать у Солнца планету, сделать ее своим спутником. Началась борьба. — Бобров — справедливости ради стоит заметить — умел рассказывать. Взгляд его в такие минуты становился вдохновенным, живым. Он пощипывал себя за бородку, словно подбодряя, и говорил, говорил.
Вот и сейчас он отложил в сторону салфетку и, все больше входя в роль, продолжал:
— Юпитеру так и не удалось сорвать планету с орбиты. Но две противодействующие силы были настолько могучи, что планета не выдержала. Это был гигантский взрыв. Во все стороны так и брызнули осколки… Теперь они найдены и известны науке как планеты-малютки.
— Скажите, а больше не ожидается подобных явлений в нашей солнечной системе? — искренне заинтересовалась Хлебникова.
Геолог обернулся, посмотрел на Денисова и, увидев, что тот целиком поглощен ужином, тихо сказал:
— Боюсь, мы можем быть свидетелями такой катастрофы…
— Да что вы?
— Не дай бог, начнется война… — Бобров умолк, ущипнув себя за подбородок.
— Что вы говорите? Этого не может быть…
А геолог, будто не расслышав, продолжал:
— Да, война за Луну. Всем известно: мир социализма и мир капитализма столкнутся на этой планете. За что? — И сам же ответил: — За удобную базу для распространения своего господства на всю Вселенную.
Хлебникова невольно нахмурила лоб. Где она слышала такой же гнусавый голос, ту же мысль о мировом господстве? Она припоминала свою улицу, знакомых, свой дом на Соколиной горе в Москве. Ну конечно же!.. Был день ее рождения, собирались гости. В квартире играла радиола, Надежда Николаевна хлопотала на кухне. И вдруг — новый звонок! Пришел тот, кого с особенным нетерпением ждали, — Денисов! Она проводила его в зал и услышала… Верно, почти то же самое говорил в тот день и мистер Итон. Мистер Итон из Калифорнийского университета!
Открытие это ошеломило Хлебникову. Два разных человека из двух разных стран с противоположными системами рассуждали почти одинаково. Надежда Николаевна сначала даже растерялась. Как понять Боброва? Неужели геолог цель проникновения в космос советских людей не отличает от целей империалистических акул? А может, он шутит или брякнул, не подумавши?
Допив свое какао, Хлебникова поставила бутылку под специальный держатель на столе и, глянув на Боброва широко открытыми глазами, сказала:
— Вот вы говорили о господстве над Вселенной. Но почему вы понимаете такое господство, как военный захват. У нас, на Малой Луне, как известно, даже обыкновенного пистолета нет. Мы не захватчики…
Бобров улыбнулся. Нет, он не допустит конфликта.
Это не только рискованно, но и неразумно.
Раскурив папиросу и пуская перед собой дымок, он откинулся на спинку кресла и с солидной медлительностью проговорил:
— Надежда Николаевна, я хотел просто-напросто изложить свою мысль о будущем Луны, а вы и тут находите политику. Простите, я — ученый, меня интересует только научная сторона этого вопроса.
Бобров видел: девушку не убедило его объяснение.
И в душе шевельнулась тревога, чувство какой-то неуверенности. Видно, он переоценивал себя, когда решался на ответственнейший в жизни шаг. Нелегко тут ему, ох, как нелегко! Каждая минута угрожает провалом.
Спустя минуту он беззаботно пригладил свою шевелюру и заговорил о Гермесе.
— Этот астероид, Надежда Николаевна, — он нарочно разжигал любознательность девушки, — видимо, состоит из одного железа. Это часть ядра, сердцевина погибшей планеты.
— А может, целиком из золота? — не удержалась Хлебникова.
— Вы шутите, а я хочу серьезно посоветовать вам лететь со мной на Гермес, — сказал он. — Клянусь, вы не будете жалеть!
Надежда Николаевна простила ему развязно-болтливый тон. Отведя взгляд в сторону, она деликатно проговорила:
— Спасибо, Петр Васильевич, но у меня тут свои дела.
— Не волнуйтесь, — снова заговорил Бобров. — Вы только дайте согласие, а за мной остальное. Я все улажу…
