- Аббат, - сказал д'Арманталь в то время, как господин Бонифас, воспользовавшись создавшимся положением, торопливо рассовывал по карманам все конфеты, которые еще оставались на столе, - аббат, придвиньте же кресло!
Аббат придвинул кресло со спокойной неторопливостью, которая свидетельствовала о том, что он привык к подобным происшествиям и нимало не опасался за их последствия. Госпожу Дени усадили в кресло, д'Арманталь дал ей нюхательной соли, а аббат стал похлопывать ее по ладоням. Однако, несмотря на все их старания, госпожа Дени, казалось, и не думала приходить в себя. Но вдруг в тот момент, когда этого меньше всего стоило ожидать, она вскочила на ноги как ужаленная и издала пронзительный вопль.
Д'Арманталь подумал, что за обмороком последовал нервный припадок. Он не на шутку испугался - такой неподдельный ужас прозвучал в крике бедной женщины.
- Ничего, ничего, - сказал Бонифас, - просто я ей вылил за шиворот графин холодной воды - от этого она и очнулась. А то, вы же сами видели, она не знала, как ей прийти в себя. Что ты так смотришь? - спросил безжалостный сорванец в ответ на пылающий гневом взгляд госпожи Дени. - Ну да, это я. Ты что, не узнаешь меня, твоего маленького Бонифаса, который так тебя любит!
- Сударыня, - сказал д'Арманталь, который чувствовал себя весьма неловко, - я просто в отчаянии от всего, что произошло.
- О сударь, - воскликнула госпожа Дени и разразилась слезами, - я так несчастна!
- Ну ладно, будет тебе плакать, матушка Дени, ты и так уже насквозь промокла, - сказал Бонифас. - Ступай-ка лучше перемени рубашку. Ничто так не вредит здоровью, как сырая рубашка, которая прилипает к спине.
- Этот ребенок полон здравого смысла, - сказал аббат Бриго. - Мне кажется, вам надо последовать его совету, сударыня.
- Если бы я осмелился присоединить свой голос к голосу аббата Бриго, я бы настоятельно просил вас не церемониться с нами, - продолжал шевалье. - К тому же нам пора идти, мы как раз собирались проститься с вами.
- И вы тоже, аббат? - спросила госпожа Дени, бросив умоляющий взгляд на Бриго.
- Да, меня ждут в особняке Кольбер, - ответил Бриго, которому, видимо, нимало не улыбалась роль утешителя, - и я вынужден вас покинуть.
- Что ж, прощайте, господа, - сказала госпожа Дени и сделала реверанс, потерявший, правда, значительную долю своей величавости из-за лужи, которая образовалась на полу от стекающей с ее платья воды.
- Прощайте, матушка, - сказал Бонифас, обнимая госпожу Дени с уверенностью избалованного ребенка. - Вам ничего не надо передать метру Жулю?
- Прощай, негодник, - ответила бедная женщина, целуя сына. Она уже улыбалась, хотя еще продолжала сердиться: как всякая мать, она не могла устоять перед сыновней лаской. - Прощай и будь умником.
- Я буду послушненьким, мамаша Дени, но при условии, что ты мне припасешь к обеду какое-нибудь лакомство. Ладно?
И третий клерк метра Жулю вприпрыжку догнал аббата Бриго и д'Арманталя, которые уже спускались по лестнице.
- Эй, послушай, шалопай, - воскликнул аббат, хватаясь за карман своего сюртука, - ты куда лезешь?
- Не обращайте внимания, папаша Бриго. Я хотел лишь проверить, не завалялась ли там какая-нибудь мелкая монета для вашего друга Бонифаса.
- Вот тебе целый экю, - сказал аббат, - только поскорей уходи и оставь нас в покое.
- Папаша Бриго, - завопил Бонифас в порыве благодарности, - честное слово, у вас сердце кардинала! И, если король назначит вас только архиепископом, считайте, что вас обокрали… Прощайте, господин Рауль, - обратился он к шевалье так фамильярно, словно был знаком с ним уже десять лет. - Повторяю вам, остерегайтесь мадемуазель Батильды, если вы не хотите потерять голову, и не скупитесь на сахар для Мирзы, если вам дороги ваши икры! - И, ухватившись руками за перила, он одним махом спустился с лестницы и оказался на улице, не коснувшись ногой ни одной ступеньки.
Бриго, условившись с д'Арманталем о свидании в восемь часов вечера, спокойно сошел вниз вслед за своим другом Бонифасом. А шевалье в глубокой задумчивости поднялся в свою мансарду.
Однако шевалье д'Арманталя в эту минуту не занимала ни близившаяся развязка драмы, в которой он избрал себе такую ответственную роль, ни мудрая предусмотрительность аббата Бриго, который поселил его в доме, где вот уже десять лет аббат бывал почти ежедневно и не мог поэтому привлечь ничьего внимания своими посещениями, будь они еще даже более частыми; он не думал ни о высокопарной речи госпожи Дени, ни о сопрано мадемуазель Эмилии, ни о контральто мадемуазель Атенаис, ни о шутках господина Бонифаса. Все мысли д'Арманталя были поглощены бедной Батильдой, о которой только что так пренебрежительно отзывались в доме его хозяйки.
